Наконец, Соня закончила завтракать.

— Арти, я думала, не смогу ничего есть неделю… — сказала она, отпивая воду из бутылки, судя по звуку, — но такой жор напал! Наверно, от стресса… кстати, я сейчас вернусь!

Она открыла дверцу раньше, чем я успел что-то сказать.

Одному в машине стало ещё более неуютно. Теперь я знал, что некому будет поправить палатку, если, скажем, один угол случайно отогнётся…

Соня вернулась через пару минут.

— Арти, мне кажется, эти знаки на стене, — сказала она, — они обновляются периодически. Там, под ними, есть старые надписи.

«Это плохо», — подумал я, но вслух сказал:

— Ничего. Не каждый же день их обновляют?

— Надеюсь, — ответила Соня и зевнула, — Арти, я спать хочу. Дико.

— Только сиденье не раскладывай! — успел сказать я.

— Не буду, — ответила напарница, — не беспокойся. Ты, кстати, сам спать не хочешь? Такие, как ты вроде должны днём спать… нет? Ну, в смысле, в обычном состоянии… то есть, не то, чтобы всегда такие как ты, а когда ты… — она запнулась, запутавшись в оправданиях, — извини.

— Всё нормально, Сонь, — ответил я, тоже зевая, — я сам никак не привыкну… и ты права, спать хочется.

— Доброго… дня, Арти, — сказала Соня, вздохнув, — хороших снов.

Вот сны мне видеть совсем не хотелось. Почему-то я думал, что они у ночного народа очень специфические.

Глава 7

Насчёт снов я оказался прав. Мне снилось, будто я стою возле огромной двери, чем-то напоминающей ворота Блуждающей Церкви. Они были такими же огромными. Вокруг была приятная звёздная ночь. Странное дело: другие звёзды — это ведь тоже солнца. Но почему их свет не выжигает, а приятно холодит кожу? Мне очень хочется открыть ворота, но я знаю, что за ними — летний полдень. Мучительная смерть. Но почему-то я желаю этого. Настолько сильно, что уже протягиваю руку, чтобы взяться за ручку. И тут слышу тихое: «Арти». Это Соня меня зовёт. Я ощущаю её руку у себя на плече. В первое мгновение я хочу сбросить её ладонь, не слышать её голос, чтобы не сбить настрой. Я ведь решился выйти на свет.

— Арти! — повторила Соня громче, и я проснулся.

И сразу обнаружил, что часть палатки, защищавшей меня от света, которая была натянута между передними сиденьями, упала, накрыв меня. Во сне я чуть не сбросил материал, который лежал у меня на плече.

Первое мгновение я запаниковал. Начал зарываться с головой во внутреннюю палатку.

— Арти, — повторила Соня. Её голос звучал напряжённо. Даже испуганно.

Наконец, завернувшись в палатку будто в кокон я решился ответить:

— Всё в порядке, — выдавил я, ощущая, как жалко звучит собственный голос.

— Нет, Арти, — возразила Соня, — не в порядке.

— Только не пробуй её поднять, — попросил я.

— Кого поднять? — удивилась Соня; послышался скрип сиденья, напарница зашевелилась, — а, ты про это. Вижу. Ты закрыт, щелей нет.

Какое-то время я испытывал замешательство.

— Арти, мы не одни, — сказала Соня.

— В смысле не одни? — до меня не сразу дошло.

— Арти, тут люди. Они вооружены. Стоят вокруг нас.

— Только не давай им открывать двери! — воскликнул я, испытав новый приступ паники.

— Я… постараюсь.

— Проверь — они заблокированы? — настаивал я.