— Это долгая и печальная история, — сказал я, обращаясь к хозяйке подземелья, — но я мог бы ей поделиться. И Соня мне не служанка, а друг, партнёр и напарник.

Девушка пристально посмотрела на меня. Потом расплылась в улыбке.

— Вот как? — сказала она, — что ж. Меня зовут Тара. Пойдёмте, что ли, чай попьём, поговорим. Только осторожнее с Соней — у нас не принято включать свет, как вы понимаете. И, боюсь, даже ради неожиданной гостьи мы не сможем нарушить этот обычай. У нас даже фонариков нет, — Тара снова улыбнулась и пожала плечами, — осторожнее по дороге!

— Чай — это чудесно! — ответил я, чувствуя, как урчит в животе.

Угли в жаровне, расположенной в центре помещения, давали достаточно света, чтобы Соня могла ориентироваться. Когда мы вышли из коридоров, она почувствовала себя значительно увереннее.

— Знаешь, Арти… я всё-таки не люблю темноту! — честно сказала она, когда мы заняли место за низким столиком.

Над жаровней на специальном крючке висел чайник, где медленно закипала вода.

— Живём мы очень просто, как видите, — говорила Тара, — но знаете… дом есть дом. Я не жалею, что не приняла приглашение Ветви. Это если вы за этим приходили.

Хозяйка выжидающе посмотрела на нас.

— Нет, — я отрицательно мотнул головой, — не за этим.

— Так и подумала, — улыбнулась Тара, — много нестыковок. Не могли же вы потерять эти ваши таблетки на полпути?

В это момент чайник начал шуметь сильнее, послышалось отчётливое бульканье.

— О, вот и наш чай поспел, — улыбнулась хозяйка, поднимаясь с места.

Мы сидели за низким круглым столом, на табуретах с короткими ножками. Ноги приходилось подгибать, это было довольно неудобно. Зато невозможно внезапно атаковать, если вдруг кому-то пришла бы в голову такая мысль.

Тара щёлкнула пальцами. В этот момент из углов помещений появились фигуры в чёрном. До этого они стояли совершенно неподвижно — настолько, что я счёл их естественной частью стены подземелья.

У них в руках каким-то волшебным образом оказалось несколько подносов, на которых была еда: куски варёного мяса, лепёшки, немного овощей, и восточные сладости. Через мгновение всё это великолепие оказалось на столе.

Я сглотнул слюну.

Тара принесла чайник и тонкой струйкой налила воду в пузатый заварник. В подземелье поплыл тонкий аромат незнакомых трав.

— Что это? — подозрительно спросил я.

— Это чай, — улыбнулась Тара, — пейте смело, он не причинит вреда ни нам, ни человеку, — вижу ты голоден. Даже более голоден, чем твоя напарница.

Я взял кусок лепёшки мяса, прямо руками — никаких приборов на столе не было. Тара, наблюдая за моими манипуляциями, одобрительно кивнула.

Мне было очень вкусно. Возможно, дело было в голоде — но еда оказалась хоть и простой, но очень правильно приготовленной. Мясо было мягким; оно разваливалось на волокна во роту, отдавая приятный аромат. Чуть тёплый хлеб дополнял ощущения.

Почувствовал, что начал насыщаться, я осторожно сделал глоток напитка, который предложила Тара — он как раз успел завариться, и она разлила его в маленькие прозрачные чашечки.

Не знаю — что это были за травы, но, попробовав их, я понял, что моё представление о мире было несовершенным до того момента. Вроде ничего особенно: всего лишь тонкий аромат и капелька бодрости — но все проблемы вдруг стали разрешимыми. Любые задачи — выполнимыми, а жизнь впереди — бесконечно долгой и интересной.

Кажется, Соня чувствовала себя аналогичным образом: судя по тому, как зарумянились её щёки, а на губах появилась лёгкая улыбка.

— Впечатляет, — сказала она, обращаясь к Таре, — спасибо большое.