— Что? — спросил я.

— Патрик говорил, что похитители, скорее всего, хотят, чтобы сердце сработало. Тогда на Земле единственные, кто сохранит разум, по их предположениям — это ночной клан? Так? Но зачем им тащить сердце в командный модуль?

Тара прыснула.

— Простите. Патрик мне нравился своим уточнённым юмором. Притащить сердце в командный модуль, чтобы его нейтрализовать? Да, безусловно. Это чистая правда. Но не вся, — сказала она. — Ребята, конечно же, это была не главная цель. Это сердце способно дать невероятную власть.

— Власть? — переспросила Соня.

— Верно, — кивнула Тара, — в нашей святыне находится то, что позволит контролировать это сердце. Поставить его на службу тому, кто его принесёт.

— Это… многое объясняет, — признал я.

— Кстати, Патрик вам так и не рассказал, как именно и почему люди сойдут с ума, если сердце сработает бесконтрольно?

Мы с Соней переглянулись.

— Нет, — ответил я, — не объяснил.

— Ребятки, вы ведь хантеры, — сказала Тара, — кто как не вы знаете, как и почему возникают сердца?

— Нет единого правила, — ответила Соня, как мне показалось, чуть раздражённо.

— Это правда, — кивнула хозяйка, — нет… но не в случае особенных заброшек. Ребятки, это сердце откроет путь всем разумным существам на Земле к их самым сокровенным, самым тайным желаниям.

Глава 8

Жажда накрыла меня под вечер следующего дня. Всё это время мы провели в подземелье, причём большую часть — во сне. После сытной еды и чая Тары сон был глубоким и ровным, без сновидений. Хотя, признаться, засыпать было тревожно: как можно тратить время просто так, когда злоумышленники, возможно, уже вышли к цели?

«Не стоит слишком переживать на этот счёт, — пыталась успокоить меня Тара, — найти святилище не так уж просто. Даже если известен район поисков». Не могу сказать, что после этих слов мне сильно полегчало — но сон пришёл.

И вот, когда я проснулся, снова была жажда.

Очень привлекательно пахла Соня. Я чувствовал, как бьётся жилка на её шее. От этого ощущения делалось как-то по особенному тепло и хорошо. Лего было представить, что всего одно неуловимое движение отделяет меня от блаженства, которое способно дать живая кровь…

Я в ужасе сильно ударил себя по щеке.

— Арти? — тревожно спросила Соня, — что случилось? Ты в порядке?

В земляном мешке, который Тара называла не иначе как «комната», где нас поселили, никаких жаровен не было. Равно как и источников света. Соня ничего не видела.

— Да, — ответил я, — всё в порядке. Извини. Сон странный.

— Да, Арти… — вздохнула напарница, — у меня тоже… мне постоянно снилось, что ты меня… ну, того… кусаешь в шею.

Я едва удержался, чтобы не сглотнуть. Этот звук было бы слишком хорошо слышно в темноте подземелья.

Тара появилась совершенно бесшумно. Она просто возникла в проёме помещения, который вёл в коридор.

— Арти, — сказала она серьёзным тоном, — тебе лучше пройти со мной.

— Арти, я не хочу одна оставаться! — запротестовала Соня.

— Тебе ничего не угрожает, — сказала Тара, обращаясь к ней, — я распоряжусь, чтобы тебе принесли грелку с чайником.

— С… спасибо… — выдавила напарница.

Когда мы достаточно далеко отошли от помещения, где осталась Соня, Тара сказала:

— Мы отличаемся от остальных кланов образом жизни, — сказала она.

— Я заметил, — ответил я.

— Арти. Не спеши, пожалуйста, — продолжала хозяйка, — ничего ты не заметил.