— Я заметил, — ответил я.

— Арти. Не спеши, пожалуйста, — продолжала хозяйка, — ничего ты не заметил. Ты ведь представляешь, как жили Люди Ночи многие века? До изобретения холодильников, банков крови и донорства? Верно?

Я невольно поёжился.

— Представляю… — сказал я.

— С самого начала мы решили жить иначе, — продолжала Тара, — мы нашли себе другой смысл существования.

— Извини. Не понимаю.

— Арти, тебе придётся сейчас понять, — вздохнула она, — я чувствую твою жажду. Другого пути у тебя нет. Тут нет вещей, которые обычны в Европе.

— Объясни… — попросил я, чувствуя, как пересохло во рту; я облизал губы, и добавил: — объясни, пожалуйста.

— Мы живём в гармонии с народом, который населяет эти земли, — продолжала Тара, — не все об этом подозревают, но нам есть, что предложить людям.

— Тара, вам… приносят жертвы? В обмен на какие-то услуги? — я решил сразу озвучить свои самые жуткие опасения.

Хозяйка вздохнула.

— Некоторые мелкие кланы так начинали, — сказала она, — в том числе Ветвь. Но эта модель оказалась очень ненадёжной. Много наших погибло в период гонений, когда люди сбрасывали эту непосильную ношу… нет, Арти. Мы не требуем жертв. Мы помогаем, — она вздохнула, чуть замешкалась на развилке: мы дошли до разветвления подземных ходов, и повернула направо, — скажи, Арти. Почему люди так сильно боятся смерти?

— Ну… потому что это заложено природой, — ответил я, — это сама суть жизни. Глубинные инстинкты.

— И это тоже верно, — кивнула Тара, — но всё-таки, в первую очередь, смерть связана со страданиями. Большинство людей боится страданий, сильной безысходной боли. В обычной жизни они видят это регулярно. Представляют себя на месте умирающих. Эта боязнь страданий пронзает отношение к смерти в человеческих обществах. Именно она идёт на первом месте.

— Возможно, — кивнул я, — это играет свою роль. Но ещё людей пугает неизвестность.

— Верно, Арти, верно! — улыбнулась Тара, — а теперь представь, как бы изменилась жизнь обычного человека, если бы он точно знал, что, если он не погибнет в бою, то умрёт без страданий. Больше того — будет точно знать, что впереди что-то есть. Нечто новое.

— А оно есть? — нахмурился я.

— Арти, ты ведь посвящённый Алой Ступени, — улыбнулась она, — ещё и разоритель могил, если я не ошибаюсь. На это можешь не отвечать, я желаю тебе добра. Ты ведь уже знаешь, что есть, не так ли?

— Знаю… — тихо ответил я, — хотя до сих пор поверить в это бывает сложно…

— Мы даём увидеть родным, — сказала Тара, — куда уходит человек, чьё время пришло. Это не сложно, мы контролируем процесс. Умирающий помогает нам. Мы с ним в самый последний момент. И можем этим поделиться, отдавая ничтожную каплю того, что забираем. Для родных и близких это как мгновенная вспышка… просветление… прощание… они верят, потому что видят. Поэтому мы живём скромно, под защитой нашего избранного народа, который очень ценит свой особенный образ жизни.

— Но… как? — спросил я, — как… технически?

— Ритуал довольно прост, Арти, — улыбнулась Тара, — он простой, потому что очень древний. Сейчас, когда мы войдём в помещение, перед тобой на ложе будет лежать человек. Он смертельно болен и страдает. Ты должен помочь ему избавиться от боли и найти свой путь. После этого тебе нужно сделать небольшой надрез на своей ладони и собрать немного крови в специальный сосуд. Нож и сосуд будут в изголовье ложа. Передай сосуд тем, кто пришёл проводить умирающего.