— Знаешь, говорят, если из заброшки получается туристический объект — она со временем может перестать был заброшкой. Даже сердце рассосётся, — сказала Соня, пока мы парковались.

После этих слов она, будто спохватившись, посмотрела на водителя. Я в ответ лишь безразлично махнул рукой. Если Эльвира не предупредила нас об ограничениях — то человек доверенный. В конце концов, само существование хантеров не такая уж и тайна.

— Посмотрим, — ответил я, — эту вроде охраняют. Ну, в смысле, чтобы она не перестала быть заброшкой.

— Так понимаю, вы предпочтёте самостоятельный осмотр? — уточнил Павел, когда я открыл дверцу.

— Да, — кивнул я, — да, спасибо.

— Вот и отлично!

Водитель потянулся и, нажав на клавишу, опустил спину своего сиденья.

— Похоже на декорации, — ответила Соня, когда мы вышли на главную улицу заброшенного города.

— Но сердце-то тут есть? Кажется, я понимаю, где линия, — ответил я.

— Есть, — сказала Соня, — дозревшее и перезревшее. Протяни руку — само прыгнет в ладонь… — она грустно вздохнула.

— Не-не, в таких делах Эльвиру лучше слушаться! — сказал я.

— Да никто и не собирается… — напарница вздохнула ещё раз.

Тут действительно была особая атмосфера. Вместо зарослей и мхов, которые появляются в таких местах у нас, тут был вездесущий песок. Целые комнаты, наполовину скрытые наносами. И сам песок тут высушенный, белый, как само воплощение времени.

Мы были в двухэтажном доме, в котором на лестнице, ведущей наверх, сохранились деревянные перила, когда я ощутил чужое присутствие.

Я оглянулся. И точно: под окном ближайшей комнаты лежали две тени, в которых отчётливо угадывались человеческие силуэты.

Я тихонько шикнул и, когда Соня обернулась, указал ей на тени. Как раз в этот момент одна из них зашевелилась, приближаясь к нам.

Через несколько секунд в оконном проёме показалась молодая девушка с восточным разрезом глаз. Увидев нас, она приветливо помахала рукой.

— Здравствуйте, — сказала она на английском с довольно сильным акцентом, — гуляете?

— Привет, — ответил я, — как и все здесь.

— Первый раз в Колманстопе?

— Ага, — кивнул я, — вы?

— Тоже, — улыбнулась незнакомка, — мы с напарницей давно хотели побывать. И вот. Честно заслужили.

В этот момент ещё одна девушка зашла через окно в дом. Она была заметно выше первой, и более худой, с бледным, вытянутым лицом. В какой-то миг я вдруг понял, что она — медведь. В этом не могло быть никаких сомнений. Судя по выражению лица, поняла это и Соня.

— Вы ведь не западники, — продолжала первая девушка, — и не рядовые хантеры. Алая Ступень, так?

Мы переглянулись. Отрицать было глупо, учитывая, что мы уже поняли, кем являются наши визитёры.

— Допустим, — кивнул я, — с кем имею честь?

— Я Сяомэй, — улыбнулась наводчица, — это Сяоюй, — медведь кивнула.

— Нефритовая ступень? — предположил я.

— Верно, — кивнула Сяомэй, — нижепосвящённые хантеры сюда не ездят. Не то, чтобы это было запрещено. Просто не принято. Вы же в курсе, так?

— Я Арти, это Соня, — кивнув, я сделал несколько шагов вперёд и протянул наводчице руку. Та осторожно, одними пальцами, пожала её.

— Приятно. Как вам здесь?

— На аттракцион похоже, если честно, — улыбнулась Соня, — но любопытно.