— Вам, наверно, сейчас хотелось бы услышать, что мы успешно завершили давно спланированную операцию по добыче уникального сердца, — вздохнула Эльвира, будто прочитав мои мысли; впрочем, почему «будто»? Ведь можно легко себе представить, что кто-то из наших нашёл сердце, читающее мысли. Надо будет поразмышлять об этом на досуге. Наедине, — однако это не так. Вынуждена признать, что ситуация оказалась значительно… глубже, чем мы предполагали вначале.

— Я хотела бы поддержать коллегу, — вмешалась Чжао; выяснилось, что она отлично говорит по-русски. Впрочем, её Ступень обладает диском — так что почему нет? — Мы оценивали её несколько более серьёзно. Но не настолько. Случившееся повергло нас в шок.

— И поэтому мы должны были объединить усилия, — повторила Эльвира.

— Ну всё хорошо, что хорошо кончается, — сказала Соня, — ведь так?

Эльвира и китаянка вздохнули синхронно.

— На какое-то время, — мягко сказала Эльвира, — это действительно так.

— Наш мир висел на краю пропасти, — сказала Чжао, — просто мы не знали об этом. Теперь, когда это выяснилось, благодаря вам у нас есть время и средство для того, чтобы попытаться оттащить нас от этого края.

— Вы… про уничтожение Шанхая? И побережья? — Осторожно спросил я.

— О, нет, — улыбнулась пожилая китаянка, — эта проблема была локальной и уже решена.

— Почему мы говорим здесь? — Неожиданно спросила Соня, меняя тему, — мне не нравится это место.

— Понимаю, — кивнула Эльвира, — ты чувствуешь интуитивно.

— Чувствую что?

— Это — пограничное место, — пояснила глава Ступени, — скоро год, как терминалы на консервации. Они в состоянии полу-заброшки. Тебе дискомфортно, потому что ты не чувствуешь нормальных условий для зарождающегося сердца. Однако же, это место ценно тем, что его невозможно достать… скажем так, нестандартными средствами.

— Средствами пограничников, — вставила Чжао, — это так.

— И… ради нас вы закрыли пол аэропорта? — Удивился я, — они даже в пандемию не закрывались полностью!

Эльвира снова как-то по-особенному посмотрела на коллегу. И мне это совсем-совсем не понравилось.

— Нет, Арти, — мягко сказала Эльвира, — терминалы закрыты не поэтому.

— Подождите! — вмешалась Соня, — вы сказали скоро год? Но мы ведь вылетали отсюда! Всё работало! Всего пару месяцев назад!

— С момента вашего отлёта, ребята, прошло почти полтора года, — сказала Эльвира.

У меня волосы на голове зашевелились. Как там родители?

— И мир с тех пор сильно… изменился, — добавила она.

— Как… изменился? — спросил я, ощущая, как пересохло во рту.

— Наша страна воюет, Арти, — сказала Эльвира.

— С кем?

— Официально у нас это называется специальная военная операция, — продолжала Эльвира подчёркнуто спокойным голосом, — но, фактически, таких масштабов боевых действий мир не видел с сороковых годов прошлого века. Сейчас боевые действия идут на Украине.

У меня в ушах зазвенело. Конечно, я не жил совсем в вакууме и прекрасно помнил события четырнадцатого года, но думал, что сложившийся статус-кво — это надолго. Как в Корее или, скажем, на Тайване…

— Противоречия нарастают не только в большом мире, — мягко добавила китаянка, — ступени, братства и пограничники — тоже на грани большой войны. И тут расклад даже более неприятный, чем в большой политике.