А ещё мы перешли на русский язык. Дамир и остальные освоили его с помощью диска-сердца.

И это был отдельный кайф. До пребывания в другом мире я даже не осознавал, насколько язык может влиять на мышление. Одни и те же ситуации играли разными оттенками смыслов и понятий, отражённых в словах. Там я довольно серьёзно относился к званию варса, и хотел дальше тренироваться с мечом. Теперь же это казалось мне форменной дикостью.

Интересно, как переход скажется на Дамире? По крайней мере, сейчас изменения не были сколько-нибудь заметными.

Мы приземлились в темноте. Я ожидал, что нас опять притащили на какой-нибудь военный аэродром, но, выглянув в единственный крупный иллюминатор, узнал Шереметьево. Мы катились к терминалам D, E и F.

Возможно, в этом было бы не так много странного. Ну мало ли какой грузовик могли поставить на дальний перрон вблизи пассажирских терминалов? Но дело в том, что их здания были полностью погружены во тьму. Горели только служебные огни на рулёжках.

— Соня… — тихо позвал я.

— Вижу, — ответила напарница.

— Не нравится мне это…

— Что-то не так? — встрепенулся Лунюй.

— Пока не знаем, — я пожал плечами, — мы прилетели в Москву. И, похоже, ради нас остановили работу целого комплекса терминалов в Шереметьево.

Китаец присвистнул.

— Так. Не паникуем, — ответила Сяомэй, поправляя рюкзак.

Грузовик выключил основные двигатели и врубил свистульку вспомогательной установки. Экипаж оставался в кабине. Я уже хотел было попробовать самостоятельно открыть люк по правому борту, но, будто в ответ на мои мысли, он распахнулся.

Кто-то с лязгом установил небольшой трап, зацепившийся специальными крючками за комингс.

Мы направились к выходу.

У трапа, возле большого чёрного лимузина, стояли двое: Эльвира и незнакомая мне китаянка в дорогом деловом костюме.

Увидев нас, китаянка улыбнулась и помахала рукой.

Сяоюй, которая шла справа от меня, помахала в ответ.

Эльвира оставалась серьёзной.

— Ничего себе командировочка, да? — сказал я, робко улыбнувшись, когда мы приблизились.

— Вы молодцы, ребят, — кивнула глава нашей организации.

Теперь Эльвира мне показалась очень уставшей, хотя она, похоже, пыталась это скрыть.

— Ничего себе так меры безопасности, — сказала Соня.

— Потом, всё потом, — ответила Эльвира, — ты молодец, девочка.

Она неожиданно подошла к моей напарнице и с чувством её обняла.

Мы сидели в каком-то служебном помещении над пассажирскими залами в терминале F, самом старом на настоящий момент. Вчетвером: Эльвира, я, Соня и глава Нефритовой Ступени, Чжао Сылинь. Дамир и другие члены команды, вернувшиеся с той стороны, остались внизу, «пить чай», как выразилась Сяоюй.

За окном я наблюдал обычную жизнь аэропорта — только на другой стороне, где были новые терминалы. Удивительно, и когда их открыть успели?..

— Мы заключили пакт, — безо всякого предисловия начала Эльвира, — Алая Ступень и Нефритовая Ступень имеют совместный доступ к Вещему Кристаллу.

Мы с Соней переглянулись.

— Возможно… это разумно, — ответил я.

— Нам показалось, что мы летели сюда гораздо дольше, чем… чем необходимо, — вмешалась Соня, — почти сутки. Мы петляли? На нас идёт охота?

Эльвира посмотрела на китайскую коллегу. Та едва заметно кивнула головой, будто бы с чем-то соглашаясь.

— И это тоже, ребят, — ответила она, — мы должны были любой ценой избежать неожиданностей на этом этапе.

У меня было очень много вопросов. Мне очень хотелось скорее выяснить, насколько то, что с нами произошло было Эльвирой спланировано — но я не решался в присутствии чужака.