Мы переглянулись; я всё ещё боялся поверить в то, что услышу. Годы! Все эти годы я добивался именно этого! Жить без зимы! Вообще! Всегда быть при деле!

Странно, но в глазах Сони был испуг.

— В общем, считайте, вы летите. Направление определим позже, ближе к делу.

Мы промолчали.

— Вижу, вопросов больше нет? — кивнул куратор, — тогда до встречи, молодые люди. И удачи вам в поисках.

— И… всё? — я всё-таки решился ответить, — а что с теми, кто наших убивал? Рекомендации будут?

— Ну, вы с самого начала знали, что это довольно опасное дело — лазать по заброшкам, так? — холодно ответил куратор, но потом добавил уже теплее и человечнее: — Ребят, думаю, вы решили этот вопрос. Правда, попутно поставили другие вопросы, которые добавили нам головной боли. А я не люблю, когда голова болит, сами понимаете… скорее всего, проблема решена. Но будьте осторожны.

— Спасибо, — кивнула Соня.

Куратор кивнул и вышел из фойе гостиницы.

— Как думаешь, он правду сказал? Насчёт опасности? — спросила Соня, когда мы вернулись в номер, собирать вещи.

— Он никогда не врёт, — ответил я, — манипулирует только иногда. И говорит полуправду. Ты же знаешь.

— Мне не кажется, что всё так просто решилось…

— Согласен, — кивнул я, — поэтому давай сделаем перерыв.

— Перерыв? — Соня недоумённо захлопала глазами, — что, опять пить-гулять?..

— Нет, — я покачал головой, — надоело. Есть идея получше. Мы ведь в Забайкалье. А отсюда рукой подать до Амурской области…

Соня нахмурилась на секунду, потом её взгляд просветлел, и она улыбнулась.

— Звёздное подземелье? — спросила она.

— Звёздное подземелье, — согласился я.

— Ну, наконец-то, тусовка! — Соня от радости запрыгала на месте.

Бася, до этого спокойно дремавшая, свернувшись калачиком, на кровати, вскинулась и тревожно посмотрела на нас. Потом, увидев, что всё в порядке, она встала, потянулась и спрыгнула на пол — туда, где стояла миска с водой.

Есть особенные заброшки. Не потому, что их как-то очень сложно взломать, или они обладают какой-то необычной историей. Любая заброшка в этом смысле уникальна.

Просто на заре нашего движения, когда медведи только-только научились извлекать первые сердца, когда наводчики поняли, насколько сильно они могут облегчить работу медведей, между нами появилась негласная договорённость: не трогать некоторые объекты.

По какому принципу они отбирались — сейчас сказать сложно. Может, и не было никакого принципа; чистая стихия коллективного бессознательного очень ограниченной группы особенных людей.

Одно точно: о таких заброшках не было известно за пределами нашего узкого круга. Куратор и его коллеги знали об этой нашей традиции и не только не пытались влезть в такие вещи, но даже сделали так, что любые упоминания о таких объектах чудесным образом исчезали из Интернета.

Добираться пришлось долго. И дорога не сказать чтобы была комфортной. Иногда она представляла собой просто направление с едва намеченной колеёй.

Кажется, от постоянной тряски утомилась даже обычно невозмутимая Бася. По крайней мере, когда мы, наконец, остановились, она с явным удовольствием выпрыгнула из машины и пробежала два «круга почёта». После чего уселась рядом с нами и принялась чесать за ухом.

Соня наклонилась и взяла Басю на руки.

— Что, будем показывать её остальным? — спросил я.