— Ребята, местные говорят, тут медведи зачастили в город! Наглые до невозможности!

Соня сжала челюсти; я видел, как желваки заиграли на её скулах.

Куратор указал на Соню и жестом велел ей подойти. Та посмотрела на меня, потом, осторожно ступая, двинулась в сторону санузла. Там, в небольшом коридорчике, ведущем в бывшую кухню, была небольшая ниша, со всех сторон защищённая капитальными бетонными стенами. Куратор указал на неё Соне, и она послушно вошла в убежище.

— Артур! Соня! — продолжал кричать Санёк; кажется, он остановился у соседнего подъезда.

Куратор бесшумно подошёл ко мне и шепнул на ухо: «Ответь ему. Он знает, что вы здесь. Заподозрит неладное. Надо заманить его сюда».

Я кивнул и набрал в грудь воздух.

— Саня! — крикнул я, — ты? Мы здесь! Заняты!

— О, ребят! Ну слава Богу! — ответил Санёк, — я сейчас!

Внизу зашуршали приближающиеся шаги.

Куратор жестом указал мне на нишу, где уже стояли Соня с Басей. Я забрался туда же и затаил дыхание, в очередной раз ругая себя за то, что не взял пистолет. С ним сейчас было бы спокойнее.

Я слышал, как Санёк вошёл в подъезд и начал подниматься по лестнице. Куратор отступил и прислонился к стенке. Правую руку он держал в кармане.

«Я могу достать сердце», — неожиданно прошептала Соня, возле самого моего уха. Испуганно посмотрев на куратора — не слышал ли? — я ответил: «Не надо».

«Там что-то интересное», — так же, почти бесшумно, ответила Соня.

И в этот момент на этаж поднялся Санёк. Его бодрые шаги вдруг замерли. Должно быть, увидел куратора.

— Ой, — сказал Санёк с подчёркнутой несерьёзностью, — какая неприятная встреча!

Куратор промолчал. Послышалось какое-то шевеление. Куратор быстрым движением достал из кармана предмет, очень похожий на «аварийную кнопку», которую мы использовали на полигоне.

— Не советую, — сказал куратор бесцветным голосом.

— Вот как? — хмыкнул Санёк, — уж удивил так удивил.

— Оставайся на месте, — продолжал куратор, — тогда, может быть, твоё никчемное существование не оборвётся.

— Как же мало вы о нас знаете, — продолжал Санёк, — мужик, ты хорош. Я правда тебя уважаю. Давно наблюдал за тобой. Но такое вот… неужели ты думаешь, что подобное можно использовать дважды? И мы не приняли никаких мер?

— Ты блефуешь, — ответил куратор; но я заметил, как выражение его лица едва уловимо изменилось; на нём проступила бесконечная усталость. Только теперь я заметил, что кисть его левой руки забинтована, а на камуфляже справа, ниже груди, проступает подозрительное тёмное пятно.

— А ты проверь, — ответил Санёк.

Послышались приближающиеся шаги. Куратор сжимает «аварийную кнопку». Слышится лёгкий «бух»; «кнопка» начинает сиять. Санёк рычит. И тут мы видим его спину. Он упрямо, словно преодолевая сопротивление сильного ветра, двигается вперёд. В его правой руке чёрный нож, которым он метит куратору в шею; тот же застыл на месте, словно его пригвоздили, только глядит обречённо и устало на приближающийся рок.

Соня ойкает. Я чувствую, как она тянется за сердцем. Басня на её спине шипит. Санёк, должно быть, услышав шипение оборачивается. На его лице застывает выражение крайнего удивления. Он замахивается, чтобы нанести смертельный удар куратору. В этот момент его глаза вспыхивают красным. Санёк скалится, демонстрируя необычно длинные клыки. Одновременно он запускает левую руку в карман куртки и начинает там шарить в поисках чего-то.

Бася напружинивается, готовясь к прыжку. Я чувствую, что Соня достаёт сердце. «Помоги!» — кричит она. Я подставляю правую руку.