Двери квартир тут большей частью отсутствовали. Может, на дрова вынесли, или как стройматериал — я знал, что раньше существовал странный обычай делать входные двери деревянными. Словно люди действительно не боялись незваных гостей. Хотя действительно: кого тут бояться, в посёлке, где, наверно, даже в лучшие времена все друг друга знали?

Мы успели подняться на третий этаж. И тут, в прихожей одной из квартир, нас ждал большой сюрприз.

Куратор выглядел неважно: пепельное, осунувшееся лицо. Грязный камуфляж. Он опирался стену — похоже, ему даже стоять было тяжело.

Соня громко ойкнула и, похоже, набрала в рот воздух, собираясь закричать. Бася на её плечах выгнула спину. Вспоминая, на что способна эта «кошка», я встал между Соней и куратором.

— Тихо! — сказал я, — спокойно!

— Разумно, — тихо сказал куратор.

— Что вы тут делаете? — спросила Соня и тут же стушевалась. Вопрос звучал удивительно неуместно: всё ведь было понятно.

— Вы ведь не оставили сердце, которое достали из могилы, в квартире? Верно? — куратор глядел напряжённо; чувствовалось, что он готов немедленно действовать, несмотря на усталость, и его дальнейшие действия зависели исключительно от нашего ответа.

— Нет, — ответил я после секундного колебания, — конечно, нет.

На лице куратора проступило облегчение. Он даже как-то осел, словно до этого его поддерживал в вертикальном положении невидимый стержень, который только что вынули.

— Что с вами случилось? — спросила Соня, — вы ужасно выглядите.

Куратор вздохнул.

— Что есть то есть… — сказал он.

— Может, внутрь пройдём? Надо посмотреть, может, присесть где.

Куратор поколебался секунду, потом кивнул, выпрямился и направился внутрь квартиры.

Там он осторожно присел на перевёрнутую ванну, которая торчала из санузла. Наверно, её пытались вытащить, чтобы сдать на металлолом, или приспособить для других целей, но упрямая сантехника застряла в дверном косяке, который никто долбить не стал.

Я подошёл и сел рядом на корточки. Соня осталась стоять.

— Да, ребят, натворили вы делов… — начал куратор, качая головой, — честно, не ожидал от вас. Думал, что полигона с вас будет достаточно. Я бы на вашем месте залёг на дно, тихонько тратил деньги и ждал зимы. Это ведь разумно, в конце концов! Ну кто мог подумать, что вас потянет на подвиги?

— Мы те, кто мы есть, — ответила Соня после небольшой паузы, — уж кто-то, но вы-то должны были это понимать…

— Тоже верно, — кивнул куратор, — заигрался я. Увидел возможность, и… — он махнул рукой, — что уж теперь говорить. Чита эта… прощёлкал я вас. Надо было выводить на следующий уровень, это было понятно уже после Урала. Нет, медлил. Не ожидал, что вы доберётесь так рано.

— Уровень? — переспросил я.

— А вы думаете вы прошли все ступени посвящения? — усмехнулся куратор, — впрочем, это нормально. Система выстроена так, что каждый на своём уровне думает, что наверху ничего нет. Но с вами вышла осечка. Вы стали слишком сильны для своего уровня. Очень быстро. Даже стремительно. И я прощёлкал этот момент…

— Для чего вы здесь? — спросил я, — почему в таком виде? И где остальная… «группа поддержки»?

Куратора почесал нос, покачал головой, потом начал говорить:

— Ребят, вам это знать было совершенно необязательно. Но вы должны понимать, что такое государственное образование, как Россия не может быть монолитным, ни на одном из уровней своих остальных систем. Это даже если не брать в расчёт внешних акторов, которых, поверьте, меньше не стало…

— Вы всё вокруг да около, — вмешалась Соня, — никак до сути не дойдём.