— Э, алё! — возмутился другой.

Потом мы встретились взглядами.

— Порешу накуй, — прошипел я, замахиваясь камнем. Даже не знаю, откуда такие слова ко мне пришли! Может, в кино видел?

Парень увернулся.

В этот момент Соня смогла ударить пяткой в пах сволочи, которая её держала. Тот взвыл и отстранился.

Я снова повернулся к тому, которому пока не досталось по заслугам, но увидел только его сверкающие пятки.

Тот, кому Соня двинула между ног, пытался ковылять за ним. Я догнал его в два прыжка и уже замахнулся, чтобы как следует садануть по затылку.

— Не надо! — Соня остановила меня.

Я с недоумением посмотрел на неё.

— Я сама, — ответила она ледяным тоном.

Я отдал ей камень, с которого ещё капала кровь. Парень, который держался за пах, как-то взвизгнул и резко ускорился. Соня метнула камень ему в спину, но промазала.

— Эй! — я крикнул в след улепётывающему недомужику, — скорую вызови! А то этот сдохнет тут!

Ответа я не получил.

До гостиницы дошли почти нормально. Соня лишь слегка опиралась на мою руку. Молчали, конечно.

Портье, дежуривший за стойкой, посмотрел на нас понимающим взглядом и едва заметно улыбнулся. А у меня не осталось эмоций чтобы как-то на это отреагировать.

Настоящий отходняк начался уже в её номере.

Соню трясло не по-детски. В какой-то момент она даже превратилась в один сплошной комок напряжённых, вибрирующих мышц. Она то плакала, то переставала, тихонько подвывая.

Я вспомнил про мини-бар, и скормил ей подряд два пузырька водки. Это помогло: она расслабилась.

Где-то через час она, наконец, смогла говорить.

— Арти… спасибо, — произнесла она, — прости, я дура-дурой…

— Ты меня прости, — вдохнул я.

— Оставь меня, пожалуйста. До утра. — Тихо произнесла она.

— Ты в порядке? Точно? — осторожно спросил я.

— Нет, — она покачала головой, — я точно не в порядке. Но утром буду. Оставь меня, — повторила она.

Я кивнул и вышел, аккуратно притворив за собой дверь.

Думал, что в ту ночь не усну. Адреналин всё так же полыхал в крови. Я смотрел на себя в зеркало, на своё жилистое и гибкое, но совсем не массивное тело и гадал, откуда у меня взялось столько храбрости, чтобы разогнать трёх бугаёв?

Про того, который остался в темноте с пробитой головой, я не думал. Мне было глубоко всё равно.

Мы никогда не обсуждали тот день. Он словно выпал из истории нашего партнёрства. И нас обоих это вполне устраивало.

Соня действительно за ночь пришла в себя. Мы встретились за завтраком. Она снова стала моим медведем, моей семьёй, куда ближе любой любовницы.

Мы рано выехали. Я рискнул сесть за руль, хотя и пил пиво накануне — был уверен, всё выветрилось после ночных похождений и вспышки адреналина.

По дороге мы снова болтали ни о чём. А погода испортилась, небо затянули тучи и похолодало. Когда мы прибыли на место, моросил лёгкий дождь. Удивительно, но он помогал легче определять ключевые места заброшки и вычислять силовые линии. Я справился с этой работой до вечера.

Мы снова вернулись на объект, когда небо окрасилось красным. Тучи немного разошлись, расцветив запад красивыми перламутровыми облаками.

На этом фоне многочисленные силуэты самолётов смотрелись немного сюрреалистично.

— Я бы подумала, что это бывший аэродром, — сказала Соня, — настроение такое… хочется в путешествие. Улететь. Далеко-далеко. Ты когда-нибудь летал на самолётах?

— Летал, — ответил я, — в Турцию несколько раз.