— А мне вот пока не довелось, — Соня вздохнула.

— Ты как? Точно готова? — спросил я с беспокойством.

— Да, не переживай, — Соня улыбнулась, — я чувствую линию. Прямо сейчас.

— Так пошли! — ответил я, и напомнил: — Это не аэродром. Но самолёты настоящие. Сердце должно быть очень интересным.

— Надеюсь. Нам должно повезти. Мы заслужили, — она сделала шаг вперёд, — знаешь, я бы хотела посмотреть, как тут это всё моделировалось. Прямо молнии летали, да?

— Не знаю, — честно ответил я, пожав плечами, — если хочешь, могу уточнить потом. Посмотрю в интернете.

— Нет, не надо.

Мы прошли под брюхом корпуса Ил-76, лишённого двигателей. Соня замерла, будто к чему-то принюхиваясь. Потом потянулась и… достала сердце.

Я впервые видел этот процесс вблизи так отчётливо. Это было красиво: её рука словно бы расплылась в воздухе. Где-то на кончиках пальцев возникло чёрное облачко, которое превратилось в огненный шнур, рассекающий саму ткань мироздания. Лёгкий хлопок — и вот из черноты появляется нечто.

В первую секунду я подумал, что оно очень горячее; это походило на раскалённую болванку железа. И только спустя секунду сообразил, что это закат отражается в прозрачной колбе.

— Что это? — спросил я.

— Понятия не имею, — Соня пожала плечами, — но красивое.

— Покажешь? — попросил я.

— Конечно.

Наощупь сердце было тёплым и скользким. Я держал его осторожно, боясь выронить.

— Куратор определит, я думаю, — ответил я, — надеюсь, хорошо заплатят.

— Посмотрим, — Соня сняла рюкзак и аккуратно убрала сердце в специальное отделение.

Вертолёт резко уклонился в сторону; я чуть не пролил кофе. Это вернуло меня из мира воспоминаний.

— Максим, — я обратился к куратору, — слушай, а что это было за сердце? Ну, которое мы под Нижним достали? Прозрачное такое?

Куратор посмотрел мне в глаза и улыбнулся.

— Первый ваш большой успех, — ответил он, — новая технология. Продвинутый гидродинамический движитель.

— А я подумала, что украшение какое-то, — хмыкнула Соня, — заплатили-то так себе.

— Вы, видимо, не внимательно слушали, когда мы договаривались перед первым посвящением, — вздохнул куратор, — первая уникальная технологическая вещь оплачивается по минимальному не мусорному тарифу. Это сделано для того, чтобы не терять на старте команды, у которых высокий потенциал.

— Всё равно обидно как-то… — ответил я.

Куратор пожал плечами и улыбнулся одними уголками губ.

Локация 14. Не определена.

— Что бы ни случилось, никому, ни под каким предлогом не отдавай книгу, — наставлял нас куратор; вертолёт сел на оборудованной площадке на окраине посёлка, застроенного домами весёлых расцветок. Кругом был настоящий «марсианский пейзаж»: гранит, поросший редким красноватым мхом, пятна крохотных чёрных озёр, обрыв за которым — море.

— Мы же вроде среди своих, нет? — спросил я.

— Возможны провокации, — ответил куратор, — возможно всё, что угодно. Ситуация уникальная. Даже я не берусь предсказать, чем всё разрешится.

— Кстати, вы так и не сказали, как именно собираетесь уничтожить книгу, — заметила Соня.

Куратор внимательно посмотрел на неё, видимо, что-то решая про себя. Потом кивнул и ответил:

— Ладно. У нас есть секретный протокол, разработанный как раз на такие случаи. Если совсем честно — то вероятность этой ситуации была исчезающе мала, но руководство требовало планов. Сотрудники, скажем так, относились к этому философски.