Итни, инти,

Асме ата:

Глиф, предстань передо мной.

Слова легко срывались с губ, и когда он установил ритм, то открыл глаза и начал ходить по кругу, сгребая воздух и бросая его в центр.

— А, — пробормотал Двупалый Том. — Вот что значит бросать воздух.

Женева первой присоединилась к Шалопуто, начав вторить ему своим сильным голосом. Затем один за другим в дело вступили и остальные, копируя слова и жесты: все кружили, произносили слова заклинания и бросали воздух.

— Когда мы узнаем, сработало или нет? — где-то между четвертым и пятым повтором прошептал Макбоб Хвату.

— О, мы узнаем, — ответил Хват.

Не успел он договорить, как в середине круга вспыхнуло несколько искр; их цвета были яркими даже в разгар солнечного дня. Искры оказались не просто красными и синими, как те, что возникли при первом исполнении ритуала. Теперь они были фиолетовыми, зелеными и золотистыми. Они мелькали, словно помешанные мухи, оставляя за собой разноцветные следы по мере увеличения скорости.

— Отлично! — сказал Шалопуто. — Началось. Не останавливайтесь. Продолжайте ритуал.

Красота этого зрелища придала новичкам-волшебникам уверенности. Их голоса стали громче, бросание воздуха — ритмичнее. С ростом уверенности усилился и эффект. Танец света стал более активным, цвета образовывали все более сложные формы. Шалопуто воскликнул от удовольствия, понимая, что его амбициозное желание создать второй глиф увенчалось успехом. Он уже различал огромную дугу корпуса и скошенную назад кабину.

Количество искр росло, их элегантный танец усложнялся, и все в круге заклинателей (даже упрямо равнодушный Джон Змей) выглядели очень довольными, глядя на то, как их слова обретают материальное воплощение.

— Мы можем остановиться, — наконец, сказал Шалопуто. — Он сам себя закончит.

Все отошли назад и радостно следили за тем, как глиф завершает свое создание. Точки света явно знали, что делать, словно сплетаясь на невидимом ткацком станке, двигаясь вперед, назад и вокруг до тех пор, пока на поляне не возник полностью законченный блестящий аппарат, сверкающий на дневном солнце и парящий от жара, возникшего при его рождении.

— Мне однажды снился такой, — пробормотал Финнеган, в изумлении глядя на глиф. — Давно. Будто бы он прилетел из другой галактики.

— Нам пора, — сказала Трия.

— Действительно, — согласился Шалопуто. — Мы нужны Кэнди.

— Есть у кого-нибудь карта? — спросил Макбоб.

— У меня есть старый Альменак, — ответил Том.

— Нам не понадобится карта, — сказал Шалопуто. — Глифа направят наши мысли.

— Умная штуковина, — заметил До-До.

— Так оно и есть, — сказала Женева. — Удивительно.

Она открыла дверь и просунула голову внутрь. Впечатлить ее было непросто, но радужный свет глифа, возникшего из воздуха и слов, вызвал на лице Женевы улыбку. — Поздравляю, Шалопуто, — сказала она. — Он замечательный.

— Не торопись с поздравлениями, — осторожно ответил Шалопуто. — Мы еще не летим.

Но мало кто сомневался, что глифу под силу выполнить свои обязанности. Казалось, он просто жаждал отправиться в первый полет. Тысячи крошечных искр энергии мерцали внутри его формы, стаями пробегая от носа и собираясь на противоположном конце, где находился двигатель, шар света и силы, пребывающий в постоянном хаотичном движении. Когда все забрались внутрь, завелся мотор. Его звук был похож на хор тысяч людей, шепчущих на тайном языке стихотворение.