|
Когда он не вернулся к полудню, мы не слишком обеспокоились: как я уже говорил, он был опытный охотник и прекрасно чувствовал себя в лесу. Однако во второй половине дня в наш лагерь прибежали двое местных мальчишек, перепуганные до полусмерти. Они говорили что то непонятное, то и дело повторяя слово «муру». Мы вдвоем с руководителем экспедиции пошли по их следам и в получасе от лагеря нашли останки Бобби. Собственно, мы узнали его только по винтовке и фляжке. Несчастный был буквально разорван на куски, и над этими кровавыми ошметками уже трудились грифы и гиены.
– Слабак, – мрачно проговорил мой шеф. – Разве опытный охотник подпустит так близко леопарда? Придется искать нового проводника., а жаль, Бобби был славный малый! И хороший рассказчик, с ним любая дорога казалась вдвое короче. И надо теперь повысить меры безопасности: если леопард хоть раз отведал человечины, он войдет во вкус и превратится в людоеда. Странно, – добавил он, оглядев растерзанный труп, – Леопард почему то почти ничего не съел.., должно быть, его кто то спугнул! Из за смерти проводника мы вынуждены были задержаться на месте и вызвать полицию. Приехали четверо полицейских, трое местных и один белый. Они постояли над останками Бобби, поцокали языками и дружно проговорили: – Леопард! Его убил леопард людоед! Можете похоронить несчастного! Потом они отправились к нам в палатку перекусить и, как водится, выпить. Когда закончилась третья бутылка виски, я отозвал белого полицейского в сторону и рассказал о вчерашнем разговоре с Бобби, о том, что он поведал мне о людях муру. – Дурак, – коротко ответил полицейский. – Он сам подписал свой смертный приговор, рассказав чужаку о ритуалах муру. Люди леопарды этого не прощают. Они посчитали, что леопард, их священный тотем, оскорблен, и решили смыть оскорбление кровью виновного. – Неужели в том, что он рассказывал, есть хоть капля правды? – с ужасом спросил я полицейского. – Капля? – тот расхохотался. – Да это все правда, от начала и до конца! Больше того, это только малая доля правды! – Как можно поверить, что люди превращаются в леопардов? – не отступал я. – Мы с вами живем в конце двадцатого века, во время телевидения и космических полетов… – Это там, у вас, в Европе и Америке двадцатый век! – прошептал полицейский, пригнувшись к моему уху. – А здесь – каменный! Здесь все возможно! Впрочем, – продолжил он, – конечно, муру не превращаются в настоящих леопардов, у них не отрастают хвосты и когти. Вместо хвоста во время своих ритуалов они привязывают к поясу цепь, обернутую пятнистой тканью, вместо когтей прикрепляют к ладони остро заточенные раковины или бритвенные лезвия – вот вам и дань прогрессу! Но вот дух леопарда во время ритуала действительно вселяется в каждого из них, и они набрасываются на свою жертву, как леопард на антилопу! В тайнике, в самой глубине леса они прячут свою страшную амуницию – шкуры леопарда, «когти» и звериные маски, надевая которые, они и превращаются в ночных убийц. Я представляю, как они расправились с вашим проводником. На четвереньках подобрались к тропе, по которой он шел, вскарабкались на ветки деревьев, спрятались в кустах, а потом с жутким рычанием набросились на обреченного, перебили ему позвоночник цепью.., то есть хвостом леопарда, перерезали горло острыми раковинами и разорвали его на куски, как настоящий леопард, наверняка пуская в ход и собственные зубы… Я невольно похолодел от ужаса, а полицейский как ни в чем не бывало продолжал: – После убийства они снимают маски и шкуры, совершают ритуальное омовение, смывая с себя кровь жертвы, и отправляются по своим домам. Там они крепко засыпают и просыпаются, сохранив только смутные воспоминания о происшедшем. |
