Тотчас явилась пожилая служанка, неся пышущий жаром кофейник и блюдо со свежими булочками. Старыгин необычайно оживился и потянул носом.

– Вы знали моего деда? – спросила Маша, разламывая булочку.

– Немного. Тогда, больше двадцати лет назад, я была много моложе… – Она снова улыбнулась и стала так хороша, что Маше захотелось скрипнуть зубами. – Мы не так давно поженились с Дамиано, меня волновало совсем Другое. Скажу только, что ваш дед был знаком с Дамиано много раньше меня, их связывала многолетняя дружба, Дамиано обмолвился как то, что ваш дед спас ему жизнь в какой то экспедиции.

– Как он погиб?

– Вы имеете в виду моего мужа? – уточнила вдова.

– Он тоже умер не своей смертью? – вскричали хором Маша и Старыгин.

Вероника закрыла лицо руками, посидела так немного, потом выпрямилась и вздохнула.

– Ваш дед приехал в августе восемьдесят второго года. Он остановился в нашей квартире в Риме. Он был какой то беспокойный, они часто уединялись с Дамиано в кабинете и что то обсуждали вполголоса. Так случилось, что Дамиано не смог сам отвезти его в аэропорт, за что очень себя корил. Потом он через знакомого полицейского комиссара узнал подробности дела и очень помрачнел, потому что у полиции были веские причины утверждать, что авария подстроена. Однако следствие неожиданно прекратили, того комиссара перевели в Пизу, а Дамиано дали понять, чтобы он не интересовался больше этим делом.

Он совсем упал духом, и я решила увезти его на море, чтобы отвлечься и забыть все неприятности. Там он и погиб, утонул во время купания…

– Боже мой, – ахнула Маша, – так значит…

– Он прекрасно плавал, – сдавленным голосом сказала Вероника, – он вырос на море…

Врач сказал, что у него не выдержало сердце от холодной воды…

Маша и Старыгин переглянулись – какая может быть холодная вода в Средиземном море в начале сентября? Они бы на Балтике поплавали, тогда и говорили!

– Буквально на следующий день кто то влез в нашу квартиру в Риме на via Bassina и перерыл все бумаги в кабинете мужа.

– Что они искали?

– Именно это спрашивала меня полиция, потому что в университете его кабинет тоже оказался вскрыт и там тоже искали.

– Они нашли?

– Понятия не имею! – Вероника пожала плечами. – Думаю, что нет! Если бы нашли, убили бы и меня! Я же честно пожимала плечами и говорила полиции, что ничего не знаю, муж не обсуждал со мной свою научную деятельность.

В конце концов полиция решила, что к нам залезал простой вор, которого кто то спугнул, отчего он и не успел взять столовое серебро и кое какие мои золотые безделушки. Через некоторое время я продала квартиру в Риме и поселилась здесь, на вилле.

– Значит, вы ничем не можете нам помочь?

Никак не прольете свет на это запутанное дело?

– Кое что у меня для вас есть, – Вероника встала, – я сейчас принесу.

Она вышла. Старыгин проводил ее долгим взглядом и повернулся к Маше.

– Это правда, что ваш дед из рода Бодуэн де Куртенэ?

– Ну да, это его настоящая фамилия, – раздраженно ответила Маша, – много лет назад он поменял ее на фамилию жены – Магницкая. Решил, что так ему будет спокойнее жить и работать.

– Значит, вы тоже на самом деле – Бодуэн де…

– Ну да, да! – Маша встала, с грохотом отодвинув стул. – Если я родная внучка своего деда, стало быть, я тоже! Только что это мне дает?

Думаете, где то со времен Крестовых походов запрятано фамильное сокровище, которое лежит где нибудь в старом замке и ждет, что я приду и возьму его?

– Я ни о чем не думаю. То есть я думаю, но не об этом.