— Да. Мы с Кристиной были там год назад. По-настоящему приятная страна.

— Кристина никогда не упоминала об этом, — сказала я, хмурясь, и почему то, ощущая себя неловко.

— Да… — пробормотал Дрейк, хмурясь. — Она не очень любит…упоминать об этом.

— Хм… — ответила я. Наступила неловкая пауза. Тут я вспомнила про Кэмерона, и то, что он, наверное, сходит с ума. — Помнишь, про телефон…

— Да-да, — спохватился Дрейк. — Он в той тайной комнате. — Он указал на ту дверь, из которой перед этим вышел. — Если не увидишь его сразу, можешь спросить у одной из трех обнаженных моделей, которых я там прячу, — саркастично улыбнулся Дрейк. Я встала на ноги, со словами:

— Вообще-то, по словам твоей сестры, их должно быть не меньше пяти.

Это была самая обычная кухня, но довольно маленькая, чтобы в ней могло поместиться сразу несколько человек. Телефон был прикреплен к стене у холодильника, и я набрала домашний номер. После первого гудка, в трубке раздались панические выкрики:

— Кэмерон?!

— Э-э… — протянула я. — Ясмин? Это Аура. Где мой брат?

— АУРА! — заголосила девушка в трубку, со слезами в голосе. — АУРА, ГДЕ ТЫ?! ГДЕ?!

— Ясмин, что случилось? Где Кэмерон?

В телефоне что-то шуршало, и щелкало.

— Он отправился на твои поиски.

— Что он сделал? — не поверила я.

— Аура. — Ясмин всерьез была расстроена, и плакала мне в трубку. — Кэмерон очень, очень разозлился. Он забеспокоился, когда ты ушла, и отправился тебя искать. Он даже звонил в полицию!

— Зачем? — испугалась я.

— Я не знаю. Он решил, что с тобой может что-то случиться.

Грузовик подпрыгивал на кочках, и я вместе с ним, постукивая зубами. В кабине было холодно, темно, и пахло козами. Я сидела на соломе, обхватив ноги руками, пытаясь сжаться, чтобы холод не сильно проникал внутрь меня.

Даже куртка, которую я нашла вчера в мусорном баке, не спасала от холода. Я уткнулась носом в колени. Что мне теперь делать? Я не могу вечно прятаться в этом грузовике, ведь когда-нибудь он остановится, и водитель обнаружит меня, в окровавленной одежде, в старом пуховике, на три размера больше меня самой, и мне придется уйти. Мне хотелось спрятаться от всего мира, но это, к сожалению, было невозможно.

Слезы безысходности застилали глаза.

Похоже, выхода из этой ситуации нет. Я не знаю, как оказалась в том злачном районе, вся в чужой крови. Но больше всего меня мучил вопрос: чья все-таки эта кровь.

Я не могла допустить мысли, что это они. Что на мне кровь моих родителей, но что, если да? Это не может быть обычным совпадением. Поэтому, я не могу пойти в полицию. Что бы они мне не сказали, это не утешит меня. Больше меня ничто не может утешить.

Мои размышления, и самоистязание прервал звук, донесшийся из моего живота, и сосущее ощущение голода. Я ничего не ела с тех пор, как очнулась в том месте. Уже три дня я ничего не ела и не пила. Я уже три дня не могу сомкнуть глаз; все, что мне остается, это прятаться, там, где нет большого скопления людей. Я не могу позволить, чтобы меня узнали.

Сколько времени я уже прячусь в этом грузовике? Наверное, около двенадцати часов. Когда я залезла в темную кабину, я думала, что смогу найти что-нибудь съестное, но здесь были лишь козы, и солома.

Я почувствовала, как грузовик тормозит, и замерла. По моим рукам тут же поползли мурашки, и я в панике стала оглядываться. Что теперь мне делать? Этот человек может открыть кабину, и тогда меня увидят.