Я склонила голову, чувствуя, как слипаются глаза.

В голове до сих пор стоял образ мыши, которую я могла бы съесть. Может, это не такая уж и плохая идея?

…Уже второй раз за сегодня я испуганно напряглась, и вся сжалась, потому что услышала какие-то голоса. Они быстро исчезли, поэтому я решила, что мне померещилось, но неожиданно голоса стали ближе, и я смогла различить их.

Я раздосадовано сползла со своего нового «убежища», и пригнулась к земле за широким стволом дерева. Где-то глубоко в сознании мне стало жаль себя, но я сосредоточилась на голосах, и жалость быстро отступила.

— Эй, ну вы полные придурки! — услышала я мужской голос совсем рядом с собой, и еще сильнее прижала ноги к груди.

— Сам придурок! Это ты забыл в машине зажигалку и фонарики.

— Зачем нам фонарики, у нас ведь есть свет от костра, — вмешалась девушка с испуганным голосом. Перспектива находиться без света ее явно пугала, но бродить по лесу было еще страшнее.

— А если нашу палатку кто-нибудь утащит? — спросила другая девушка, более бодрым голосом.

— Кто утащит? — спросил саркастичным тоном тот парень, который ранее обозвал всех придурками. — Если ты боишься, Жанна Д'Арк, можешь вернуться, и посторожить ее.

— Нет уж, спасибо. — Эта небольшая группа людей продолжила свой путь, обмениваясь колкостями, и поддевая друг друга.

Для меня их разговор кое-что означал. То, что их палатка, в которой возможно нашлось бы что-нибудь полезное для меня, осталась без присмотра. Не теряя ни минуты, я выбралась из своего укрытия, и бросилась бежать с такой скоростью, на которую, думала, уже не способна, в ту сторону, из которой вышли эти незнакомцы.

Сердце в моей груди стало таким огромным, когда я увидела впереди свет от костра, что стало больно. Я затормозила на маленьком участке, на котором не было деревьев. Здесь было три палатки, и все они были пусты. С колотящимся от волнения сердцем, я забралась в одну из них, и стала рыться в походном рюкзаке. Из рюкзака я выудила шерстяной свитер, с горлом, и тут же нацепила его на себя. Задрожав от холода, я стала рыться в другом мешке, в котором нашла съедобные припасы. Я взяла все, что смогла унести: батончики мюсли, одну бутылку воды, немного хлеба, и пару консервов — больше я взять не могла, ведь им тоже нужно что-то есть. Поразмыслив несколько секунд, я взяла шоколадный батончик с орехами, и с аппетитом вгрызлась в него. Затем, на четвереньках, выползла из палатки, прижимая к груди еду, встала, и обернулась.

— О боже, — произнесла невысокая девушка, с детским, наивным личиком, старше меня на пару лет. Должно быть ей восемнадцать, или девятнадцать.

Я испуганно выронила из рук припасы, и бросилась бежать, потому что понимала, что сейчас история повторится как в тот раз, с тем мужчиной из грузовика. Эта девушка погонится за мной, и станет меня бить.

Меня кто-то свалил с ног, и придавил к земле.

— Адриан, осторожно, ты хочешь ее убить?! — заорала та девушка, с наивным личиком. — Слезь с нее, болван!

— Она украла нашу еду! — донесся голос у меня над головой.

— Пожалуйста, не бейте меня! — прошептала я, начиная плакать. В нос и рот забилась земля. — Я не хотела брать вашу еду! Пожалуйста, не бейте меня! — последние слова потерялись в моем плаче. Я почувствовала, как тяжесть на моей спине ослабла, и на четвереньках отползла от этих двоих, одной рукой вытирая слезы. Из моего носа потекло что-то теплое. Кровь.

— Господи, что с тобой произошло? — с состраданием прошептала девушка, наклоняясь ко мне, но я непроизвольно шарахнулась, и девушка выпрямилась: — Прости, я не хотела тебя пугать.