Я сжалась в комок, молясь, чтобы машина вновь поехала, но этого не произошло.

Я с замиранием сердца услышала, как дверцы скрипнули на петлях, и открылись.

На секунду я обрадовалась тому, что на улице была ночь, но зря, как оказалось: потому, что у противоположной стены появился круг света от фонарика. Он стал медленно ползти по стене, на солому, и на клетки с животными с грязной шерстью, где пряталась я.

— Что за… — услышала я недоверчивый голос мужчины, и грузовик покачнулся, когда он запрыгнул внутрь.

Я затаила дыхание, боясь выдать себя, и прикрыла голову руками, мечтая стать незаметной.

— Кто здесь?! — заорал он, и я сквозь прикрытые в страхе глаза, увидела свет, падающий на меня.

— Я… — забормотала я, поднимая голову. Мужчина испуганно заорал, увидев мое лицо, и стал размахивать фонариком. — Пожалуйста…

— ТЫ КТО? УБИЙРАЙСЯ ОТСЮДА!

— Но… — я сложила руки в молитвенном жесте.

— ВОН! ВОН! — Мужчина пнул меня по ноге, и я вскрикнула, отползая на четвереньках, в сторону двери. Мужчина стал подталкивать меня ногой, и, в конце концов, выпихнул меня на дорогу. Я больно ударилась коленями, и побежала по асфальту вперед.

Мне мерещилось, будто бы мужчина гонится за мной, но через минуту, за которую я не сильно убежала, потому что от слабости, еле передвигала ногами, я услышала шум двигателя, и обернулась. Машина уехала, и я осталась одна на дороге, уходящей далеко вперед и назад, вдаль. Вокруг меня темной стеной возвышается лес, уходящий в низину, с обеих сторон.

И вокруг ни души.

Отчаяние стало охватывать меня все сильнее, и сильнее, с каждой секундой. Теперь мне некуда идти. Я очень устала, я голодна и хочу спать. Но идти некуда. Я даже не могу просто идти вперед, ведь меня может заметить еще кто-нибудь, и тогда явно решат, что я убийца. Я немного отстранилась в лес, в темноту, надеясь, что таким образом стану менее заметной.

Не знаю, обитают ли в этой местности волки, или какие-нибудь хищные животные, но страха перед ними я не чувствую.

В лесу было слишком темно.

Холодный воздух превратился в тысячи осколков, и жаждал впитаться в мои хрупкие кости, скрипящие от каждого шага. Проникал под куртку, висящую на мне до колен; через мои кроссовки, вверх по телу, когда я шла по земле вглубь леса. От осеннего ветра, дорожки от слез на щеках, замерзли. Глаза уже давно свыклись с темнотой, и я стала различать очертания деревьев, и кустарников. Насаждения по-прежнему находились друг от друга на приличном расстоянии, так что становилось ясно, что я не сильно отошла от главной дороги.

Мне хотелось просто остановиться, и упасть на землю, зарыться в опавшую листву, и уснуть. Уснуть навсегда. Усталость и сон стали одолевать меня все сильнее, и я стала чаще спотыкаться. Мне казалось, что, если я еще раз споткнусь, у меня больше не будет сил встать на ноги. Мне уже все равно, что произойдет со мной, потому что я уверена, худшее, что могло случиться, уже произошло.

Я остановилась, осматриваясь. Вокруг — мгла, в некоторых местах чуть серая, в иных, черная. Негде даже присесть. Я сделала еще несколько шагов, двигаясь в темноту, и игнорируя усталость и отчаяние, и увидела поваленное дерево. Я приблизилась, и облегченно села на него.

Как холодно.

И хочется есть.

Не могу ни о чем думать, кроме еды.

Интересно, я могла бы поймать какое-нибудь маленькое животное, чтобы съесть его? Например, мышь или белку. Судорожно поежилась, представив, как вгрызаюсь в тело беззащитного животного, как кровь капает по подбородку.