Я действительно ему скажу.

Я все расскажу ему, но лишь тогда, когда я смогу убедиться, что беседа между Кэмероном и Экейном не послышалась мне.

Я найду свидетельство о рождении Кэмерона, и тогда я просто… я просто…

Я съехала с дороги окруженной зимним лесом, и выключила двигатель.

Адам молчал, терпеливо ожидая, когда я что-то скажу, но я не могла выдавить ни звука. Мое горло сдавили слезы, я не могла дышать. Я ненавижу это.

Внезапно, парень произнес:

— Я помню, как первый раз увидел тебя.

Я резко посмотрела на него, но в темноте не увидела лица. Голос не был измученным, расстроенным, или напуганным.

— Что ты подумал?

— Я подумал, что у тебя отличная фигура. — Мои брови взлетели, и Адам поправился: — Я подумал, что никогда еще не видел человека, способного высвободить столько эмоций во мне за столь короткий срок.

— Это были хорошие эмоции, надеюсь?

— Да, бесспорно хорошие. И даже сейчас, когда тебе грустно, мне хочется сделать все, чтобы высвободить твою внутреннюю энергию на волю, чтобы ты перестала страдать. Поэтому я хочу, чтобы ты выплеснула ее через слезы.

— У меня нет сил, Адам.

Он взял меня за руку, и переплел свои пальцы с моими.

— Я хочу, чтобы ты рассказала, что произошло. Ты должна мне. Хотя бы за то, что я ехал с тобой в машине на протяжении суток, и ни разу не выдал испуга, когда ты неумело сворачивала на поворотах.

— У меня есть права, — сказала я, все же улыбнувшись. Его пальцы в моей руке… это приятное ощущение. И, несмотря на то, что я чувствую вину, за то, что втянула Адама в неприятности, я… рада, что он здесь, со мной. Он был надежным, веселым, принципиальным, и легким на подъем. Он мне нужен. Его чистая искренность, словно луч света, во мраке тьмы, что окружала меня. Притягательным было и то, что он заставлял меня улыбаться, даже в такое тяжкое время, как сейчас.

— Что? — Адам немного смутился, — почему ты так смотришь на меня?

— Просто смотрю, — сказала я.

— Ты меня пугаешь.

Я знаю.

Я и себя пугаю тоже, Адам.

— Хочешь, я поведу? — спросил он. — Ты устала. Я чувствую, как дрожит твоя нога.

Я сосредоточилась на том, что он говорит, и поняла, что он прав. Мое колено нервно подергивалось, задевая его бедро. Я отстегнула ремень безопасности:

— Да. Да, если ты не против. Мне действительно, нужно сосредоточиться на чем-нибудь другом.

Он с видимым чувством облегчения поменялся со мной местами, завел двигатель, включил фары. Потом посмотрел на меня:

— Так ты теперь скажешь, куда мы едем?

— В церковь, — сказала я, откидываясь на спинку сиденья, и позволяя всему телу расслабиться. — Я еду в церковь, чтобы найти свидетельство о рождении Кэмерона.

Открыв глаза, я обнаружила, что вновь еду в машине с Экейном. Я держу карту, и ворчу:

— Может, позволишь мне сесть за руль?

— Нет.

Я зло посмотрела на него. Почему этот парень такой?

— Почему? — вслух спросила я.

— Почему? Потому, что у тебя нет прав.

— У меня есть права. — Он начинал меня всерьез раздражать. То, что он старше меня на несколько лет, не дает ему права так вести себя со мной.

— Это не права, а сущий пустяк. — Не уступал Экейн. Мне хотелось свернуть карту, которую я держала в руке, и треснуть по его макушке со стильной прической, чтобы он ощутил хотя бы неудобство.