Кристина потерла мне спину левой рукой, ну в точности как старшая сестра:

— Если хочешь, мы можем об этом поговорить. Или не говорить. А затем я заварю чай. Кстати говоря, мне удалось стащить у Лиама кулек конфет.

— Спасибо, что ты не ведешь себя со мной так, словно я чокнутая, — пробормотала я. Я должна была сказать это, потому что это важно для меня. Никому и никогда я не говорила того, что сказала ей.

— Я бы никогда так не поступила, — хмуро сказала Кристина. — Если хочешь, я найду того, кто прислал тебе эту записку и разделаюсь с ним!

— Не нужно, — я сглотнула. — Я пытаюсь оставить это в прошлом.

И не только это. Я понимаю, что эти намеки, эти записки — это для того, чтобы всколыхнуть меня, и заставить рыть землю в поисках ответов. Почему у меня такое ощущение, словно если сдамся и попытаюсь все вспомнить, случится что-то плохое?

Я в самом деле не хочу знать, что со мной произошло.

Кристина этим вечером была понимающей, — она делала вид, что ничего не случилось. Мы посмотрели половину какого-то фильма, суть которого я так и не уловила, потому что мои глаза слипались. И наконец, мне удалось уснуть под невнятное бормотание подруги, о том, как же все сложно — вокруг любовь, а ей нужно проводить эксперименты. О том, что Экейн совершенно для меня не подходит, в отличие от ее друга Лиама, и что она просто обожает своего терьера. Хотя насчет того, что Кристина взаправду произнесла про терьера, я не уверена, потому что она сказала это голосом Экейна, а потом голоса исчезли, и я осталась наедине с моим сновидением.

Я и Рэн Экейн в машине. Я краем глаза отвлекаюсь от карты, что держу в руках, и смотрю на него. На нем светлая рубашка, с закатанными рукавами; одна рука согнута в локте, на дверце, вторая лежит на руле, с сигаретой.

Несколько секунд я смотрю на его темные волосы, шевелящиеся от летнего ветра, затем, опускаю взгляд на сигарету, и ворчу:

— Не кури при мне.

— Я буду делать то, что пожелаю нужным, — Экейн продолжал смотреть на дорогу, отгородившись от меня солнцезащитными очками, и непроницаемой стеной отчуждения.

Я снова смотрю на него скептически:

— Ты не боишься умереть, да?

— Нет.

— И ты собираешься продолжать курить?

Он промолчал, зажав сигарету между зубами, и выворачивая руль, влево, на шоссе, ведущее среди сочно-зеленых деревьев только вперед. Кроме нас на дороге не было никого, и я бы предпочла отвлечься на что-то иное, но не могла. Я раздраженно напомнила:

— Знаешь, а ведь я не просила тебя ехать со мной!

— Знаю.

Он совершенно не хочет поддерживать разговор. Зачем он только со мной поехал? Я справилась бы и сама.

Я откинула назад длинные светлые волосы, собрала в узел, и продолжила разглядывать карту.

— Кристина была права, — внезапно произнес Экейн.

— Что? — я вскинула голову, и тут же зажмурилась, от боли. Мою грудную клетку разорвала неожиданная, необъяснимая боль. — Что ты сделал… — вместо слов из моего рта раздалось бульканье, кровь закапала на сиденье.

— Я не для тебя. Кристина ведь предупреждала. — Экейн вытащил нож из моей груди, и одним резким движением, и вытер кровь об свою штанину. — Ты должна была помнить.

Я проснулась, с каким-то неожиданным толчком, словно только что вынырнула из воды. Сердце колотилось в ускоренном ритме, но он быстро пришел в норму, когда я поняла, что это был лишь страшный сон. Из-за жутких предупреждений Кристины, мне уже снятся кошмары.

Глава 5

Первое о чем я подумала на следующее утро:

1.