Когда мы вошли в двери его огромного светлого дома, с золотистыми поверхностями тумбочек, сияющими полами, и лестницей, начищенной до блеска, я потеряла дар речи. Лиам проинформировал:

— Сегодня у горничной выходной, так что это единственный раз за неделю, когда я могу поесть нормальной еды, а не ушные раковины.

— Ты хотел сказать мидии? — подсказала Кристина, топая за ним влево. Я, растерявшись на несколько секунд, поплелась следом, боясь поскользнуться на чистейшем, сверкающем полу.

— Какая разница? Я просто не хочу забивать желудок этой гадостью и все. Мы можем сделать сэндвичи и отправиться наверх, или заказать пиццу… у меня есть печеньки в виде химических элементов, — вспомнил он.

— У нас тут не клуб химиков, Лиам, — строго сказала Кристина. Он скорчил гримасу, на секунду останавливая свою самодеятельность. — Просто сделай сэндвичи. Мы с Аурой поднимемся наверх, а то боюсь меня стошнит, когда я буду смотреть как ты готовишь.

— Я крут, когда готовлю! — попытался он возразить, но Кристина лишь насмешливо фыркнула и взяв меня под руку повела наверх, по витиеватой лестнице. Я то и дело смотрела под ноги, боясь оступиться.

— Прекрати смотреть под ноги.

— Я боюсь свернуть шею. Это было бы упущением для такой белоснежной лестницы — все запачкать своей кровью.

— О боже, ты что шутишь? — Кристина фыркнула. Я нервно улыбнулась:

— Просто вынуждена соответствовать ситуации.

— У тебя хорошо получается, малышка Аура. — Кристина резко остановилась. — Постой. Я забыла в машине свой телефон, а мне должна позвонить староста по поводу отчета.

Мое лицо вытянулось, приобретая удивленно-радостное выражение:

— Мы возвращаемся домой?

— Нет. Я всего лишь хочу позвонить ей и спросить все ли в порядке. — Кристина отпустила мою руку и сделала шаг к лестнице, но тут же обернулась. — Хочешь пойти в комнату Лиама, или спуститься к нему и помочь?

— Я не хороша в готовке, — смущенно пробормотала я, и Кристина усмехнулась:

— Я так и думала! Тогда можешь остаться в комнате Лиама, на несколько минут. Я сейчас же вернусь! Последняя комната, в конце.

Она быстро стала спускаться вниз, и когда исчезла из виду, я смогла дышать.

Сейчас у меня есть несколько минут покоя и тишины. И я могу пойти в комнату Лиама, и попытаться отыскать свой дневник. Не факт, что он прячет его у себя под матрасом, но я должна удостовериться.

Я быстро зашагала по коридору мимо одинаковых, словно в пятизвездочном отеле дверей. Окна с левой стороны стены были затянуты прекрасными белоснежными шторами. А под ними стояли резные диванчики. Я заметила, что в доме Лиама очень любят диванчики — они были везде, даже на кухне.

Мое сердце выпрыгивало из груди, когда я остановилась между двумя одинаковыми дверьми. Нервно постучала в ту, что находилась справа от меня, и вошла.

Это не комната Лиама. Место было больше похоже на кабинет, и тут было слишком темно, чтобы хоть что-то разглядеть, кроме огня в камине, и тех предметов, что он освещал: кожаное кресло, маленький кофейный столик рядом с ним.

— Что ты здесь делаешь? — раздался голос справа от меня, и я громко вскрикнула, отскочив в сторону.

О БОЖЕ МОЙ.

Щелкнул включатель, и я увидела возвышающегося над собой Рэна Экейна. И я могу сказать, лишь три вещи:

1). он был безупречно одет: в костюм с жилеткой, что прекрасно на нем сидел.

2). он был весьма удивлен, увидев меня здесь, о чем свидетельствовали его неодобрительно сжатые губы, и надменно вскинутая левая бровь.