— А ты? — с вызовом спросила девушка, надменно вскидывая подбородок. — Разве ты о себе, думаешь точно так же? Разве ты думаешь, что тоже не сможешь встать на ноги?!

Он улыбнулся:

— О себе я думаю еще хуже.

— Ты поэтому хотел себя убить?

— Тебе какое до этого дело? — Адам вмиг ожесточился.

— Ты хотел убить себя именно поэтому, верно?

— Возможно.

— Разве это не показатель того что ты становишься лучше? — Ава нахмурилась, а парень усмехнулся:

— Что ты сказала?

— Я сказала, что ты решил избавить себя от жизни, и этот мир от себя только потому что ты стал лучше. Ты больше не можешь жить с этим грузом на душе, зная, сколько бед ты причинил людям. Ты хороший!

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. — Из голоса юноши исчезло всякое веселье. Больше ему не было ни смешно, ни любопытно знать, о чем она думает, потому что Ава стала подбираться слишком близко к его собственным чувствам, чего он не позволял никогда и никому.

Она беспокойно хмурилась, желая проникнуть в его сердце:

— Что ты сделал такого, за что не можешь себя простить? Ведь есть что-то, да? Что-то, что выбило тебя из колеи, и теперь ты сам не свой. Расскажи, как ты стал таким, Адам. Если ты расскажешь, что с тобой случилось, тогда тебе станет легче, и я смогу тебе помочь.

Ава подошла к нему с выражением миролюбия и доброты на лице. Девушка не боялась его, но это лишь от того, что она не знала, о том, о чем он думает в своей голове. Она не знала, что с тех пор как она заговорила, как начала копаться в его мыслях, с тех пор, ему хочется заткнуть ей рот. Лишить ее души, чтобы рыжая сама поняла, как это — изо дня в день, тешиться мыслью, что когда-нибудь возможно тебе снова позволят сделать выбор, искупить вину… но даже эта единственная мысль, вселяющая надежду, даже она скоро утонет в омуте страха, боли, жажды крови, потерянных душ, и смертях. Сотни человеческих смертей, что причинил лично Адам.

Рассказать ей о том, как он заставлял насиловать, грабить, убивать? Рассказать ей о том, как он заставлял людей решаться на то, на что когда-то заставила его решиться сама Кэтрин, когда нашептывала ему мысли, внедряла ему мерзкие желания?

Теперь он сам стал таким, и на мгновение он подумал о чистой душе Авы. Он бы мог совратить ее за несколько секунд. Если бы он просто позволил ей продолжать эту игру в спасительницу. Если бы он просто сдался под ее напором, они бы вернулись в постель. И он бы позволил ей завладеть его телом, и тогда она бы стала полностью принадлежать ему.

— У тебя открылась рана, — прошептала Ава, протянув руку к повязке на его талии, но Адам ее остановил, схватив за запястье. — Нужно сменить бинты.

— Рассказать тебе, что происходит, Ава? — спросил он. Его грудь вздымалась, и опускалась. Мышцы на его животе были напряжены; им овладело чувство неизбежности: он просто скажет ей и все. Тогда она уйдет, и Адам сможет завершить дело до конца. — Тебе понравится эта история.

Он и не заметил, как сильно сдавил запястье девушки, но она не жаловалась, а смотрела на него, снизу-вверх, не двигаясь.

— Сначала я убил свою мать садовыми ножницами. — Неплохо, Адам. Напугай ее. Губы Авы в смятении приоткрылись. Он продолжил: — Это было прекрасное ощущение — кровь струилась по моим пальцам, и вместе с ней, годы страданий и несчастий, что я пережил. Начало истории неплохое, верно? Мне нравится. Потом каждый день, пока я ждал появления на свет Ауры, я убивал человечность в людях. Всеми способами, что я знал. Бедняки грабили, и убивали, невинные девы становились доступными.