И поверхностный осмотр операционной лишь утвердил Еву в этом мнении. В шкафу для инструмента возвышались горы эмалированных уток. Второй занимали упаковки с глюкозой и Ева, пробив одну, попробовала на язык.

Сладко. Может и вправду глюкоза? Только почему такого странного зеленоватого оттенка.

  По кочану,   ответила Ева себе.   Тут принято так. Раненых прячут. Глюкозу подкрашивают. А психованных докториц оставляют наедине с их паранойей. Здравствуй, дорогая.

Разложенные инструменты оказались приклеены к столику. Ева, хихикнув, попробовала отковырять скальпель. Не вышло. Ну и ладно. Ну и не больно то хотелось.

Аппаратура была мертва, хотя и пуповины проводов связывали ее с сетью здания. Среди всего прочего имелся здесь и стальной чемодан портативного ДНК анализатора. Проведя по титановому корпусу ладонью, Ева отщелкнула замки.

Открыла.

Убрала пленку заводской упаковки, еще сохранившую специфический запах консерванта. Отошла. Сняла с медмодуля фалангу манипулятора и, вернувшись, воткнула ее в экран.

Ева била методично, не торопясь и, закончив, аккуратно сгребла осколки на ладонь, ссыпала в покореженный аппарат и закрыла чемодан. Снаружи он выглядел нетронутым. На то, чтобы вернуть модулю первоначальный вид, ушло полминуты.

Вытерев вспотевшие ладони о грязный халат, Ева продолжила осмотр помещения.

В комнате имелось еще две двери, кроме той, в которую Ева вошла. За первой скрывалось стандартное помещение с рядом умывальников, привинченных на высоте полутора метров. Вдоль второй стены выстроились шкафы. На дверях висели таблички. Номер на всех один   седьмой.

В шкафах стояли коробки с лекарствами. Много коробок. И все до одной   в заводской упаковке. Ева выставила несколько на пол, вскрыла и убедилась, что содержание вполне соответствует надписям на внешних этикетках.

  Операционная им не нужна. Лекарства им тоже не нужны. Просто чудеса,   Ева говорила шепотом, мешая тишине играть на натянутых нервах.

Если говорит, то оно как то спокойнее. Местная тишина угнетала.

  Пусть им и не нужны, но мне пригодятся... кое что точно.

Ева придирчиво изучила ассортимент скрытой аптеки. Нужное отыскалось в предпоследнем шкафу.

  Съешь меня,   сказала Ева, засовывая в карман упаковки гидроксифенилглицина.

  Выпей меня,   сказала Ева, закладывая крохотные шприцы со снотворным в обойму мезоинжектора. Сам пистолет лег в карман комбеза, в отличие от огнестрельного собрата, легкий и незаметный.

Такое оружие Еве было по вкусу.

В дальнем углу комнаты нашлось зеркало, и Ева, встав на колени, принялась оправлять одежду. Она кое как пригладила вздыбленные волосы, соскребла пальцем пятно крови на переносице и, пощупав припухлые веки, произнесла:

  Мда, мать, от этакой красоты миру спасаться надо.

Отражение подмигнула Еве.

А что, в зазеркалье может статься, что настоящая Ева и есть отражение.

Мысль показалась до отвращения мерзкой, и Ева ее выплюнула вместе с комком вязкой слюны, которая тотчас впиталась в ноздреватое покрытие пола.

Ева вернулась в операционную и попыталась открыть вторую дверь.

Дверь оказалась заперта.

  Ну надо же...   Ева пнула дверь, потом пнула сильнее и, качнувшись, стукнула плечом. Оно тотчас заныло, внутри неприятно хрустнуло, а треклятая дверь осталась запертой.

Прежде за здешними дверями подобного не водилось.

Присев на корточки, Ева потрогала замок и даже прилипла глазом к щели. Темно. И не пахнет ничем. И не слышно ничего. И вообще с этого местечка станется, чтобы дверь оказалась муляжом, специально повешенным для ловли излишне любопытных гостей.

  И надо ли мне проверять?   спросила Ева, чтобы самой себе ответить:   Надо.