Что здесь, черт бы вас побрал, произошло?   Ева кричала, но рев двух турбин заглушал ее крик. Они высасывали воздух, направляя его в систему вентиляции. И титановые пауки фильтров, пропуская потоки сквозь себя, готовы были дернуть тревожную паутину.

Вот вот запустится механизм быстрого реагирования на заражение. И дело не ограничится запертыми дверями. Ева смотрела на монитор. Он оставался чист. А в воздухе появился резковатый привкус универсального нейтрализатора. Мигнули и вспыхнули ультрафиолетовые лампы. Сверчками затрещали инфракрасные обогреватели.

Первая ступень.

Первая ступень   это не страшно. Она при любой угрозе срабатывает.

  Что здесь произошло?   тише повторила Ева, глядя, как поднимается ртутный столбик. Дублируя данные, менялись цифры на электронном табло. Фаренгейт соревновался с Цельсом. Кальвин отставал.

  Н не знаю,   ответил Сью, поправляя очки. Взгляд его темных глаз был честен, а вот бровь подрагивала. Страшно? Всем здесь, черт побери, страшно.

А Еве   так страшнее прочих.

В стеклянном кубе температура перевалила за отметку сто двадцать градусов, и на внутренней поверхности стекла проступили капли воды.

Мертвые не потеют.

Мертвецы лежали вповалку. Пятеро. С четырьмя Ева смирилась бы: экспериментальный материал не вызывал у нее сожаления. Но пятый... точнее пятая.

Ее ножка в чулочке цвета "беж" торчала из под туши андроида. Туфелька на низком каблуке свалилась, и на пятке разрасталась круглая дыра. Чулок плавился.

Двести градусов.

Скорей бы уж поднялось до максимума. И пусть двери откроются, выпустят всех. В конце концов, что бы ни случилось, оно произошло в кубе, а значит, само помещение безопасно.

Пожалуйста, пусть система согласится с Евой!

Триста двадцать.

Сью отвернулся. Трус. Небось, с его подачи Наташка полезла. И ведь не дура же! Любопытная. Любопытство сгубило кошку, и теперь кошачий труп подвергали температурной обработке. Вот вот вспыхнет погребальным костром, и жертвами научному богу станут лабораторные мыши.

  Отвечай. Смотри и отвечай!   Ева вцепилась в плечи помощника, рванула, разворачивая, и толкнула к кубу. Сью с визгом отскочил, замахав руками.

  Мордой ткну, как кота нашкодившего,   пригрозила Ева сквозь зубы. И Сью сломался.

  Она сама! Она сказала, что нужно иначе. Что вопрос не в контроле над всеми, а в стабилизации. Сначала создание системы, а потом уже воздействие на систему!

  Дальше.

  Она ввела блокиратор гидроксифенилглицина. И еще какую то смесь.

  Какую?

  Понятия не имею!   Сью хлюпает носом, а дышит ртом. Ему бы аденоиды удалить, раз и навсегда избавляясь от проблемы, но Сью боялся хирургического вмешательства.

Сью в принципе боялся всего на свете.

  Зачем ей это было?

  Модулирование стрессовой ситуации? Дополнительный стимул поиска? Не знаю я! Она просто выписала препарат и этих!

Шестьсот пятьдесят. Внутри белый дым и не видать ничего. Слава богу, что ничего не видать! А Сью беспомощно шепчет, повернувшись к одной из двенадцати камер, под перекрестными взглядами которых живет лаборатория.

Несомненно, его версия подтвердится. Он не настолько глуп, чтобы врать. Умолчать   дело другое. И жаль, что нельзя схватить эту мразь и вытряхнуть из нее информацию.

Наташка Наташка... тебе так хотелось быть самой умной?

Теперь ты   самая мертвая.

Последним номером завыла сирена.

Это не сирена   волки! Их голоса пронизывали пространство, добираясь до Евы. Кружили тени, плясали на стенах и мертвых лицах. Надо было прикрывать. Конечно, мертвецов всегда надо прикрывать, они же ни в чем не виноваты.