Инъекция на некоторое время вернула чувствительность, и он тут же проклял это возвращение. Глеб лежал, привыкая к огненным мурашкам, раздирающим и без того разодранные мышцы. Через вечность   секунды две, если верить инструкции   жжение сменилось холодом, и ощущение оказалось еще более мерзким. А потом левая рука снова онемела, только иначе. На ощупь она была как палка, покрытая сухой коростой свернувшейся крови. И обломки лучевой кости выглядывали из раны желтоватыми искорками.

Глеб пальцами запихал их в рану и, как сумел, залил пеной из травм баллончика. А потом сидел и смотрел, как пена меняет цвет, отвердевая и заковывая перелом в тиски полимерного гипса. Винтовка отыскалась в кустах, бесполезная и тяжелая, но Глеб не бросил, пристроил кое как за плечом. И рюкзак распотрошенный забрал.

Издали, поторапливая, донесся многоголосый волчий вой.

Только все равно быстро идти не получалось. Хорошо, что в принципе получалось идти. А когда то бегал.

В тридцать пятом вот. Глебушка тогда несся, не чуя ног. Задыхался. Хватал пыльный воздух губами. Брал резкие повороты и низкие заборчики. И думал лишь о том, чтобы не упустить ублюдка.

Не упустили. Загнали в тупичок и уже там, заперев в коробке из кирпичных стен, били. Он не сопротивлялся, сразу упал, подобрался и голову руками прикрыл. И ни крика, ни стона, даже удары были глухими, точно они с напарником не дроида   мешок с песком пинали.

Надоело быстро. И Глеб отступил, а напарник все выплясывал, нанося точные злые удары. Только автомат подпрыгивал, норовя с ремня сорваться.

  Да оставь ты его,   сказал Глеб, когда напарник на секунду прервался.   Хватит.

Но напарник снял автомат и, передернув затвор, перечеркнул очередью лежавшего на земле. Тот задергался, словно кукла на веревочке, и развернулся, пытаясь подняться. Вторая очередь, под прямым углом к первой, завершила попытку.

  Ты чего?!   Глеб тогда испугался.   Мы не договаривались стрелять! А если ошибка и это не андроид?

  Не боись, нету ошибочки. Наводочка точняк.

Напарник обшарил карманы и вытащил регистрационную карту с меткой корпорации.

  Видишь. Точно, как в аптеке. Да не мандражуй, нежный ты наш. Все будет океюшки,   напарник хлопнул Глеба по плечу.

С некогда белой рубашки мертвеца смотрели черные дыры пулевых ранений. Крови вытекло немного. И Глеб ничего не сказал напарнику, когда тот принялся раскладывать тело звездой. Закончив, он расправил на груди мятый лист с пропечатанным лозунгом: "Мир для людей!" и камнем придавил.

Уходили бегом. Правда, бежали скорее потому, что положено было бегать после убийства, чем и вправду опасаясь полиции.

Там свои. Там тоже думают, что этот мир неправилен. А значит, кому то нужно его исправить. И что насилие   лишь метод.

Остановились в старом городе, и напарник, заглянув Глебу в глаза, кивнул: мы правильно сделали, брат.

Наверное.

А что мутит   это с непривычки. Но Глеб приспособится. Он и приспособился настолько, что в следующий раз сам держал автомат. Пули ложились кучно.

Тогда Глеб ничего не знал о других способах решения проблемы. До марша несогласных и Особого постановления оставалась пара лет свободы. Закончились они с появлением Седого.

В Глебовой голове эти два события   визит и постановление   связались прочно, как цепочки ДНК на эмблеме черносотенцев.

Седой возник в третьем часу ночи, вежливо постучал и, зная, что дверь не заперта, вошел.

  Надеюсь, вы не против?   спросил он, и Глебов напарник, к тому времени изрядно набравшийся, мотнул головой. Он хотел что то сказать, но отрыжка помешала. А Седой вдруг перетек за спину напарнику и легонько ткнул пальцем в бритый затылок.