— Да, Серж, вы умеете вселить оптимизм. Что я должна вам ответить? Ой, погодите, у меня звонок по спутнику. Вероятно, Радж. Оставайтесь на связи. Алло? — Нани ответила на входящий вызов.

— Доброго дня, миссис Готлиб. Это Мустафа Юзеф.

— Кто-кто?

— Один из победителей вашего конкурса. Увы, дела бизнеса заставили меня задержаться, но я не мог проигнорировать приглашение такой прекрасной дамы и потому, пусть с опозданием, но я здесь!

Боже! Мустафа Юзеф! Один из могущественных нефтяных королей, участие которого в конкурсе стало для Нани большим сюрпризом. Впрочем, его отсутствие на борту в урочный час заставило усомниться в подлинности личности участника.

— Алло? Вы меня слышите? Я понимаю, что недостоин беседы, ибо не предупредил вас о своём опоздании, но поверьте, ситуация так сложилась. Вы слышали, что русские начали бомбить сирийских террористов? Надеюсь, вы сочтёте причину уважительной?

— Погодите, дорогой Мустафа, но при чём здесь вы? Не хотите ли вы сказать, что как-то связаны, упаси боже, с террористами?

— Конечно, нет! Но я торгую нефтью. А она, скажем так, не всегда бела как платина. Скорее, наоборот. В общем, я буду счастлив присоединиться к группе ваших гостей и наконец увидеть и вас, и прекрасную Аделаиду?

— Вы говорите о яхте? — кокетливо проворковала в трубку Нани.

— Я говорю о вашей несравненной дочери!

— Но вы потеряли три дня и уже не сможете претендовать на миллион…

— Правда? Какая жалость, — притворно вздохнул у самого уха Анны глубокий бархатный баритон. — Давайте я заплачу вам штраф в виде трех миллионов и мы с вами наградим победителя чуть более щедро, чем вы пообещали?

— Что ж, это прекрасная новость. Я и не подумаю отказаться, и прямо сейчас сообщу об этом гостям. Ну а вы выходите на связь с моим капитаном и непременно пожалуйте к ужину!

— Договорились.

* * *

Тем временем в малой обеденной зоне раздавался звон бокалов, вздохи открываемых пробок шампанского, на горках хрустального льда влажно поблескивали устричные раковины, а из голубоватых и почти прозрачных фарфоровых соусников разносился умопомрачительный аромат зеленых и желтых цитрусовых, теплого масла, лимонной травы, исопа и свежей мяты.

Второй завтрак был сервирован по типу фуршета и гости свободно фланировали по всему периметру зала, то сбиваясь в небольшие группы, то рассыпаясь на пары, то, под чутким руководством Генри, помощника Нани, стекаясь в ручейки, направленные к месту приёма работ. Оставалось примерно десять минут до контрольного времени и все конкурсанты уже предвкушали момент, когда можно будет обсудить с коллегами тему сегодняшнего «экзамена». Не стеснялись говорить открыто, пожалуй, только Инесса и профессор Легран.

— Видите, как хорошо, что вы не отказались от моей помощи! Подумать только, назвать всего 400 племен, когда там их, до европейской колонизации, проживало около 2000! И какие это были племена, какие мощные цивилизации!

— Ну, вы цену-то себе не набивайте, профессор. Я случайно знаю, что моя соседка по комнате Агнес, назвала всего 80 племен. Так что я ровно в пять раз умнее её. А она, кстати, не абы кто, а лидер самого мощного феминистского движения в Западной Европе.

— Это и говорит об её узколобости, — разгорячился Легран. — Скажите, как нормальному человеку придет мысль сравнивать мужчину и женщину и добиваться тотального равноправия? Разве животный мир не есть свидетельство разумной разнополой функциональности всего сущего?

— Как вас в Сорбонне-то держат, с вашими взглядами? — рассмеялась Инесса.