Дэвид улыбнулся:

— С удовольствием.

ГЛАВА 21

Шесть дней спустя

Пятница, 25 апреля

Солнце уже садилось за горизонт, когда Дэвид подошел к двери темного особняка в тихом переулке.

— Кажется, это здесь, — пробормотал он себе под нос.

Узкая улочка в центре Сити была такой маленькой и тесной, что ее можно было пройти за несколько шагов. Она начиналась с небольшой щели между офисами крупного банка и строительной компании, но потом сворачивала за угол и расходилась в стороны, освобождая место для нескольких старых зданий, изолированных от остального города. В конце крошечная мостовая, на которой с трудом разместилась бы трансформаторная будка, упиралась в заднюю стену старинной церкви.

Миновав первый дом слева, Дэвид поднялся по ступенькам на высокое крыльцо и нажал кнопку звонка.

Дэвид был одет в темно-синий костюм и бордовую рубашку без воротника. В руках он держал красивую коробку в золотой обертке с логотипом фирмы, производившей элитный шоколад.

Справа из стены выступал граненый эркер с окном, задернутым шторами и защищенным кованой решеткой. Мостовая внизу упиралась в изящную ограду, за которой виднелось подвальное окошко.

Дверь открылась, и Дэвид поднял голову. На пороге он увидел элегантную даму в черном, которая держала в руках бокал вина и смотрела на него оценивающим взглядом. Легкая юбка с оборками почти не скрывала ее длинных ног, обтянутых темными чулками, а тонкий свитер с V-образным вырезом плотно обтягивал талию и бедра. На продолговатом лице, чуть более бледном и тонком, чем у Сьюзен, сияли такие же ярко-синие глаза, зато черные волосы были гораздо длиннее и шелковистой массой густо падали на плечи. Женщина улыбнулась и сделала глоток вина.

— Привет, — сказал Дэвид. — Вы Ди?

Ди продолжала молчать и с улыбкой смотреть на него сверху вниз. Потом она поднесла ко рту бокал и стала постукивать о белоснежные зубы краешком стекла, словно решая какую-то сложную дилемму. В ее правой ноздре сверкал небесно-голубой камешек — сапфир.

Дэвид уже начал краснеть, когда она слегка двинула бровями и протянула руку.

— Ах, простите. Вы, должно быть, Дэвид.

У нее был приятный нью-йоркский акцент — мелодичный и чуть шероховатый.

Они обменялись рукопожатиями.

— Входите, прошу вас. Сьюзен на кухне. — Ди обернулась через плечо. — Наверно, надо предложить вам что-нибудь выпить, — добавила она легким журчащим голосом.

В прихожей, куда вступил Дэвид, было много темного дерева и мало света. Стены слегка отдавали затхлостью, но в целом в доме пахло скорее приятно — больше стариной, чем запустением. С левой стороны наверх вела большая лестница, а направо уходил длинный коридор, кончавшийся открытой дверью, за которой горел яркий свет и играла музыка.

Они двинулись на звуки регги.

Сьюзен занималась ужином. Когда они заглянули в дверь, она как раз проверяла содержимое нескольких огромных алюминиевых кастрюль, кипевших на чистейшей кремовой плите, которая, судя по всему, воплощала чудо автоматизированных кухонных устройств образца шестидесятых. Лицо американки раскраснелось. Лоб закрывали несколько влажных прядей, а к мокрой спине прилипла шелковая блузка.

Сьюзен отвлеклась и подняла голову. Увидев Дэвида, она попыталась улыбнуться, но в этот момент на плите что-то громко зашипело. Булькавшая вода выплеснулась из кастрюли и залила газовую конфорку.

— Лучший помощник для домохозяйки будущего, — бодрым голосом сказала Ди, подражая телерекламе. — Последнее слово кулинарной техники: пока чудо-печь готовит вам еду, вы можете спокойно поболтать с друзьями.

Дэвид рассмеялся. Ди нашла бутыль вина и показала ему.