Банджо вздернул брови, поерзал на месте и шумно вздохнул, глядя в полупустой стакан.

— Слушай, старик, это личная тема. Не для дружеских застолий, — пробормотал он, стараясь не смотреть на Дэвида.

Браун понимающе кивнул.

— Извини, что к тебе прицепился, но не одному же тебе проявлять чудеса проницательности. Есть и другие умники.

Банджо усмехнулся:

— Что верно, то верно. Я знаю, о чем ты говоришь. Других поучаю, а сам по уши в дерьме, правильно? Нельзя строить из себя мудреца и в то же время валять дурака, гадая на кофейной гуще. Надо что-то выбирать.

Дэвид улыбнулся:

— Примерно это я и имел в виду. Ты чертовски умный парень, но порой ведешь себя так, словно сам этого стыдишься. Превращаешь все в какой-то балаган.

Он немного помолчал, потирая переносицу.

— Помнишь, как ты говорил, что нам всем приходится приспосабливаться? — сказал он. — Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что ты прав. Но ведь это касается и тебя, верно? Ты тоже далеко не совершенство, хотя это нисколько не роняет тебя в моих глазах.

Банджо фыркнул.

— Ладно, мистер вивисектор. Ты уже совсем выпотрошил старину Банджо или еще что-то осталось?

Дэвид тяжело вздохнул.

— Честно говоря, я не знаю, что мне с этим делать. Когда нам удается продвинуться вперед, это воздвигает стену между нами и нашим старым окружением. А если топчемся на месте… что хорошего в том, чтобы глушить свой потенциал? Возьми хоть меня и моих родителей. Между нами практически не осталось ничего общего. Мы живем словно в разных мирах. Я надеялся, что мои успехи — хороший диплом и все такое — заставят их гордиться, а в результате мы просто перестали друг друга понимать. Такое впечатление, что я превратился для них в какую-то загадку, а они кажутся мне… как бы это выразиться… немного простоватыми.

— Думаешь, у меня та же проблема?

Дэвид утвердительно кивнул.

— Хм, может, ты и недалек от истины, — признался Банджо. — Даже не знаю, как мне теперь вести себя в компании — молчать в тряпочку или резать правду-матку? Скверная дилемма, что и говорить. Приходится или скрывать от своих друзей, какой ты на самом деле, или просто разрывать с ними отношения.

Дэвид скривил губы.

— Это я уже понял. Может, ты подскажешь мне, как решать проблему?

— Ну, раз уж мы говорим начистоту и распахиваем душу настежь… — Банджо заговорщицки понизил голос. — Мне иногда кажется, что ты чувствуешь себя одиноко и вообще недоволен своей жизнью. Я прав?

— М-да, что-то такое, наверно, есть, — натянуто ответил Дэвид. Теперь была его очередь прятать глаза от друга. — Тема довольно скользкая, но если говорить коротко, у меня такое чувство, словно я заключил сделку — не спрашивай меня, с кем, — и не получил то, на что рассчитывал. Мы ведь говорим о выборе: либо тянуться вверх, лезть из кожи вон и пытаться добиться большего, либо болтаться вместе со всеми где-то там внизу. И раз уж я выбрал первый путь — значит, должен получить вознаграждение, верно? Я рискую тем, что в конце концов останусь в изоляции, а взамен… взамен я хотел бы получить небольшую компенсацию, какой-нибудь ценный приз.

— Например? — с интересом спросил Банджо.

— Не знаю. Наверно, все это звучит очень глупо, но я просто подумал, что, работая над собой — обучаясь, совершенствуясь и все такое, — я заслужил чего-то большего.