Как только обоз тронулся, я пустил Гневко наперерез вороному жеребцу. Подъехав впритирку, спросил:

— Капитан, не желаете распорядиться, чтобы воины надели панцири и шлемы?

Рыцарь Бынтекс сделал вид, что не слышит, попытался отъехать вперед, но куда там — Гневко перекрыл путь его вороному жеребцу, прижав к телеге, а я ухватил за поводья и любезно поинтересовался:

— У вас заложило уши?

Со стороны это могло показаться смешным — рыцарь не может справиться с собственным конем, а гнедой жеребец, вместе с фаворитом герцога пытаются ему помочь.

— Артакс, я дам ответ, как только вернемся. Любым оружием, на любых условиях, — сквозь зубы произнес рыцарь. — А теперь отпустите поводья и пойдите к черту.

— Граф Артакс, — поправил я капитана, отпуская поводья и, выравниваясь с ним бок о бок, ухватил рыцаря за пояс. — Вы опять хотите оспорить мой титул?

Бынтекс был далеко не трус, но дураком он не был. Понял, что я держу его достаточно крепко, а спорить или хвататься за меч, означало вылететь из седла и опозориться.

— Хорошо… граф… Артакс, пока мы в пути, я не имею права скрещивать с вами клинок. К сожалению, — прошипел рыцарь.

— Терпеть не могу дуэлей, но для вас сделаю исключение, — усмехнулся я. — Но вы мне так и не ответили — почему капитан жандармов не желает принимать никаких мер предосторожности, если у нас есть сведения о наводчике, стало быть, может произойти нападение? Я даже не говорю, что вперед следует выслать дозор, а говорю только о доспехах. Если у разбойников есть лучники, нас превратят в ежей.

— Граф Артакс, вы ведете себя как трус. Мы движемся по своей земле, мы сопровождаем обоз Его Высочества. Вбейте в свою баранью башку, что никто не осмелится напасть на обоз, если над ним реет флаг герцога Силингии. И пусть вы телохранитель принцессы, но вы тупой болван, по милости Его Высочества выбившийся наверх. И я еще раз повторю, что здесь я решаю — нужно ли готовиться к бою, или нет.

— Если панцирь для рыцарей лишняя тяжесть, то их, вместе с командиром, следует отправить пасти гусей, — мрачно изрек я. — А теперь, Бынтекс, выслушайте меня — я очень редко кому-нибудь угрожаю, но знайте — если на наш обоз нападут, а мы, по вашей дурости понесем потери, то я не стану докладывать герцогу, не дам вам дуэли, а зарублю на месте. Вы меня поняли?

[1] Около 840 кг

Глава одиннадцатая

Нападение разбойников

Первым погиб рыцарь, не решившийся нарушить приказ капитана, получив две стрелы в незащищенную грудь. Еще один из жандармов громко вскрикнул и, схватившись за древко, пробившее насквозь шею, замертво сполз с коня. В мой щит тоже ударило, но тренькнув, стрела отскочила.

И хотелось бы быть неправым, но опять не случилось. Напали-таки.

Те из жандармов, кто прислушался к голосу разума и моим увещеваниям, вскинули щиты, прикрываясь от смертоносных жал, вылетевших из леса. Кому-то не повезло, потому что не каждый панцирь или кольчуга удержат маленький кусочек железа, привязанный к тонкому древку, направленный сильной рукой, но все равно, доспехи и щит куда надежнее защищают человека, нежели суконная или льняная одежда.

А из густого ельника выскочили люди, отсекая конных от пеших, заскакивая на телеги и вступая в бой с ратниками герцога.

Сколько всего нападавших, я не считал, но на нас с Гневко кинулось с дюжину, а то и больше, окружая со всех сторон и, пытаясь стащить меня с седла. Гнедой отработанно закрутился, словно волчок, а я рубил налево и направо.

На открытом пространстве предпочтительнее оставаться верхом, но здесь мы с конем лишены свободы маневра и скоро ударят в спину.