|
И прижимая к себе полотняный мешочек, из которого пахло свежей выпечкой.
— Без ведра и тряпки? — усмехнулся я.
Таська еще больше покраснела, на глазах проступили слезы. Мне стало даже как-то неудобно перед девчонкой.
— Да ладно, не хнычь, — примирительно сказал я. — Раз ты поблизости была, не видела, кто ко мне в комнату заходил?
Таська напряглась, глаза ее испуганно метнулись. Она снова дернулась, будто хочет убежать.
— Ничего я не видела, — скороговоркой выпалила она. — Не скажу тебе ничего. Пусти, чего ты вообще пристал⁈
— Извини, Настасья, — я примирительно развел руками. — Не видела, значит не видела.
— Чурбан ты бесчувственный! — вдруг выпалила девушка. — Я ужо к тебе и так, и эдак, а ты все одно на меня как на пустое место глядишь! Вот, пирогов тебе принесла, матушка сказала, что тощий ты больно…
От неожиданности я даже не нашелся сразу, что ответить. А Таська вдруг еще и разревелась в три ручья. И принялась, всхлипывая, причитать.
— Матушка меня поедом ест уже… Привечай, мол, он нищий, но барин… Что ты, дура бестолковая, улыбнуться не можешь лишний раз?.. Иди, говорит, глазами поиграй… А вы вообще на меня не смотрите! А матушка говорит, чтобы… чтобы…
— Ага, кажется, я понял, — усмехнулся я. — Пелагея решила судьбу твою устроить, значит.
— Даааа…. — захныкала Таська.
— А сама ты не хочешь? — уточнил я.
— Нееееет, — замотала головой Таська. — Не хочу я взамуж, я хочу грамоте учиться. Как Сашка Митрофанова!
Кто такая Сашка Митрофанова я, разумеется, понятия не имел. Но на рыдающую Таську смотрел сейчас с пониманием и сочувствием. Если здесь и было более бесправное существо, чем я, то это как раз она. Вот уж на чьи желания вообще всем было начихать. Но кроме бессмысленной жалости у меня появилась и другая идея. Мне нужны были союзники. У меня уже появились рабочие контакты, вроде Егора Савельича и Софьи Ильиничны. Но этого было недостаточно.
— Слушай, Настасья, а что, если мы с тобой заключим договор? — сказал я.
— До-го-что? — встрепенулась Таська.
— Договор, — повторил я. — Соглашение. Принесем друг другу взаимную пользу. Твоей матушке что требуется? Чтобы твои женские чары на меня подействовали, я влюбился, и мы начали бегать на свиданки, так? Чтобы я тебе цветочки носил, подарочки всякие?
— Ну… да, — с сомнением кивнула Таська.
— Так давай сделаем вид, что у нас любовь-морковь, — сказал я. — Матушка твоя успокоится, а я тебя, если хочешь, могу грамоте поучить.
Глаза Таськи сначала азартно заблестели, но потом она подозрительно прищурилась.
— А тебе-то что с того? — спросила она. — Это ты все про мою пользу говоришь, а твоя тогда в чем?
«Надо же, какая толковая девчонка!» — с уважением подумал я.
— А я получу повод уходить из дома и не вызывать подозрение, — ответил я. — Бегать на свиданки в моем возрасте — это очень уважительная причина отлучаться, верно?
— А на самом деле куда ты будешь ходить? — допытывалась Таська. — Ой, то есть, вы…
— А кто заходил ко мне в комнату? — вернул я ей вопрос.
Она сконфуженно сморщила нос. Поняла намек.
Вытерла ладошкой слезы. Посмотрела на меня теперь уже довольно дерзко. И решительно кивнула.
— Да, давай! — сказала она. |