|
— Сычев этот с франтом зашли в дом, а я шасть, на крыльцо, — волнуясь, вещал Федька. — Сычев этот точно что-то про Голенева говорил. Точно-точно! И, главное, повернулся аккурат в тот момент, когда я в окно заглянул. Но я точно успел спрятаться, зуб даю…
— А что ты такое нашел? — спросил я, покачав головой. Совсем как Егор Савельич.
— Монету гони, тогда отдам! — заявил Митька, показав на ладони какую-то смятую бумажку.
— Ладно, держи, — кивнул я. — Отработал честно. Только в следующий раз будь аккуратнее, не надо геройствовать лишний раз.
Я развернул смятую бумажку. На ней знакомым уже почерком Сергея Аполлоновича было написано:
«Сычеву. Городское подворье Г. И. Арендатор — Морозов А. Ф. Расчет при встрече».
Сердце гулко ухнуло. От вспыхнувшего азарта даже пальцы задрожали. Я перечитал записку несколько раз, чувствуя еще не триумф, но уже большой шаг в моем деле. Оно обретало все больше и больше материальных улик, а значит я двигался в правильном направлении. Все эти мысли меня настолько захватили, что я едва успел заметить угрозу — дверь тихонько скрипнула, на пороге показался Павел. Я успел молниеносно спрятать записку в карман, и он тут же ухватил меня за рукав.
— Ну что, поймал своего Сычева? — в самое ухо прошипел Павел. — Или опять какие-то дела крутил?
Федька при виде Павла тут же сквозанул куда-то, только его и видели.
— Вот же, бесенок хитрозадый! — Павел с силой потащил меня на крыльцо. — А ну-ка пойдем в контору, доложишь, чем занимался. Опять половину города праву обучал? И сургучом от тебя воняет, будто ты на почте все это время пропадал… Чего молчишь, отвечай!
— Молчу, потому что слово вставить некуда, — спокойно ответил я, освобождая рукав от хватки Павла. Не хватало еще, чтобы рукав снова оторвался. — По Сычеву могу доложить. Александр Сергеевич на месте?
— Мне давай докладывай! — скомандовал Павел.
— Как скажете, — я пожал плечами. — Мне дважды повторить несложно. Сычев сегодня заходил и к доктору Лебедеву, и на склад к Кузнецову на пристани.
— Чего ты прицепился к Сычеву этому⁈ — Павел всплеснул руками. — Посыльный и посыльный, медом он тебе намазан?
— Он принес документ по нашему делу, — спокойно пустился я в пространные объяснения. — Делу уже дан ход, исковое прошение подано, я должен был убедиться, что дата проставлена правильная. Ведь ежели на суде в дате обнаружат ошибку, то документ исключат из рассмотрения. А раз принес документ Сычев, значит…
— Ох и дурачок ты, Аркашка… — разочарованно сморщился Павел. — Даты, рассмотрение, крючкотворство какое-то… Александру Сергеевичу иди рассказывай про свои даты, вы с ним два сапога пара…
Павел дернул плечом, отвернулся и направился к выходу из конторы, на время потеряв ко мне интерес.
Закрывшись в своей комнате я запалил вонючий «люциферчик». Пламя свечи выхватило мое рабочее место, а я разложил перед собой сегодняшний улов.
Для начала я открыл новую тетрадь и превратить ее в свой личный дневник. Публичный личный дневник, так сказать. Специально для Павла, как для приставленной ко мне ищейке. Насколько я успел его изучить, ищейка он довольно ленивая. Значит надо дать такой след, который он сам с удовольствием возьмет. Причем написать нужно так, чтобы когда он прочитает, у него не возникло даже мысли о том, что это подделка и пыль в глаза.
Я усмехнулся, взял карандаш и быстро набросал несколько заметок, датировав их прошлыми днями. Не забыл упомянуть там Павла, разумеется. |