|
А Павел вышел на улицу, хлопнув дверью. Теперь было слышно, как Федька тихонько бурчит себе под нос.
— Ну и ладно… Ну и пожалуйста… Подумаешь, фон-фанфарон какой выискался… Сам перед хозяином на цирлах ходит, а на мне зло срывает…
Снова хлопнула дверь, теперь уже внутренняя. Я подошел к узкому окну и тихонько выглянул из-за шторки. Федька, опустив плечи, уселся на крыльцо и кидал в лужу под колонкой мелкие камешки. В общем-то, я хорошо понимал его чувства. Парнишке, как и всем, хотелось денег и признания. Или хотя бы человеческого отношения и чтобы не шпыняли. Он как раз был сейчас в том возрасте, когда мечты о великом будущем пока еще будоражат воображение, а суровая реальность еще не успела проехаться по всему этому немытыми суровыми колесами. Что ж, можно и проверить, достаточно ли он сообразительный…
Я открыл дверь, тоже вышел во двор и присел на крыльцо рядом с Федькой.
— Хочешь заработать? — спросил я.
— А что, у барина лишние деньги завелись? — кривя губами, буркнул он.
— Ну, лишние, не лишние, это еще вопрос, — сказал я, достав из кармана монету из своих не особенно богатых запасов. — Но поделиться могу, если достаточно ловким окажешься.
Глаза Федько алчно загорелись. Рука тут же метнулась к монете, но я ловко отдернул руку.
— И что надо делать? — прищурившись, спросил Федька.
— Помнишь пижона с усиками, который вчера бумагу от Лебедева принес? — спросил я.
— С откляченным задом ходит? — спросил Федька. — И рот щербатый, когда лыбится?
— Точно, — кивнул я, мысленно похвалив Федьку за внимательность. Четко ухватил особые приметы Сычева, молодец. Может и будет толк. — Так вот, задача такая у тебя будет. Найти этого Сычева в городе, посмотреть, куда он ходит, а вечером доложить мне. Не заговаривать, не лезть на рожон, не выдумывать отсебятины. Если потеряешь, так и скажи. Выполнишь в точности — получишь монету.
— Ха, легкотня! — напыжился Федька. — Да я за день пяток таких по Базарной площади вести могу!
— Значит сегодня поведешь одного, — терпеливо сказал я. — Проследишь, запомнишь, куда заходил и с кем разговаривал, вернешься и доложишь. Ясно?
— Да я и с первого раза понял, не дурее тебя, — огрызнулся Федька.
Я проводил его взглядом. Пока что я бы не спешил ему доверять. Если выгорит, получится из него хороший бегунок. А не выгорит, что ж… В любом случае, план у меня на сегодня был другой. И я неспешно направился к писчебумажной лавке Егора Савельича.
Когда я вошел в знакомую лавку, Егор Савельич сидел, низко склонившись над своим журналом и сосредоточенно скрипел пером, ворча сквозь зубы.
— Добрый день, Егор Савельич, — поздоровался я. — Ничего, что я к вам вот так, без доклада?
— Входите, Аркадий Ильич! — Егор Савельич гостеприимно взмахнул рукой, потом посмотрел в журнал и снова нахмурился. — Сам черт тут теперь ногу сломит! Вот Митрофанов брал под свое слово чернила да три книги, да карандашей еще… А вот закорючка эта что значит? Что он оплатил все? Или что частично оплатил? Не помню ведь, голова дырявая… Ладно, пустое. Вы с делом каким пожаловали, Аркадий Ильич? Или заглянули в гости просто так?
— С делом, Егор Савельич, — сказал я. — Даже с несколькими. Мне нужна тетрадь простецкая. И еще папка с двойной обложкой. Секретной. Чтобы если ее развязать, те бумаги, что в секретке было не заметно. Есть у вас такие?
— А то! — усмехнулся Егор Савельич. — Среди ушлых приказчиков страсть, какой ходовой товар!
— Но поскольку своих денег у меня нет, — продолжил я. |