|
— Выйдет вам полный сюртук, на хлопчатобумажной подкладке, с бортами и обтяжными пуговицами. За работу возьму пять рублей, за приклад, это бортовка, холст, пуговицы, — еще рубля три. Ежели хочешь подкладку шелковую, для форсу, тогда ещё накидываем.
«Хороший сюртук — восемь рублей», — сделал я мысленную пометку.
— Это для меня пока что дорого, — спокойно сказал я. — Но мне нужно все же решить проблему с одеждой. Давайте я покажу. Хочу знать ваше мнение, как профессионала, что с этим можно сделать.
Я снял свой сюртук, продемонстрировал пришитый старьевщиком карман. Объяснил, что в нынешнем виде карман топорщится, чтобы снаружи было незаметно содержимое, приходится придерживать папку и бумаги рукой.
— Боюсь, без замены подкладки здесь не обойтись, — покачал головой Миллер. — Но даже в этом случае решение будет временным. Сама ткань ветхая и рассыпается. Мой профессиональный совет таков — будете пытаться починить этот сюртук, просто потратите время и деньги. Но если новый сюртук, ладно сидящий по вашим меркам, у вас сейчас нет средств, то могу подсказать другое решение. В еврейской слободе, у Шмулевича, есть лавка готового платья. Если поторговаться, то можете заполучить… гм… неплохой экземпляр. Сидеть он будет ужасно, но вещь будет прочная и добротная. Обойдется вам подобная негоция примерно в рубль серебром. Либо близ пристани есть лавка старьевщика. Проезжие купцы часто сдают туда вполне добротные вещи еще дешевле. Подогнать сюртук по фигуре я возьмусь за семьдесят копеек, а соорудить крепкий карман для бумаг — еще тридцать копеек.
Я мысленно делал пометки, запоминая и укладывая в голове расходную часть.
Пока что в моих руках не побывало даже целого рубля. Но деньги — это в любом случае всего лишь посредник.
— Подскажите, возможна ли у вас оплата по частям или какой-то иной способ расчета? — спросил я.
Вот тут губы Миллера чуток дрогнули. Но желчное лицо при этом не стало презрительным или высокомерным. Скорее выражало грустную усталость.
— Увы, молодой человек, — он развел руками. — Разумеется, я допускаю и расчет частями, и работу в кредит. Но только в тех случаях, когда вижу клиента не в первый раз.
«Приходите с деньгами, тогда поговорим», — мысленно закончил я фразу за Миллера. Верить на слово тощему юноше пусть и с умными глазами он точно был не обязан.
— Справедливо, — кивнул я.
В этот момент дверь распахнулась, впуская в жаркое помещение еще одного посетителя. Это был тот случай, когда первым входит живот, потом — лежащая на нем борода, и только потом весь остальной человек.
— А я к вам с претензией, Альбертыч! — зычным голосом заявил посетитель. — Что это вы ко мне посыльного посредь бела дня отправляете? Да еще и такого наглого! Вперся посередь лавки и принялся горланить, что я, мол, вам должен! Что же вы меня перед людями-то добрыми позорите⁈
— Так неделя прошла уже, — невозмутимо сказал Миллер. — В прошлый понедельник вы жилет вот этот изволили забрать, обещали к пятнице оплату…
— Вот! — громогласный посетитель выставил вперед палец и погрозил им Миллеру. — Платить, говорите⁈ А работа-то дрянь! По спине шов тянет так, что вот-вот разойдется! Складки какие-то спереди. Да и ткань, как мне чуйка подсказывает, вовсе не аглицкая! Да я, можно сказать, вам одолжение делаю, Альбертыч, что жилет этот неладный ношу, чтобы лавку твою не позорить!
Невозмутимое лицо Миллера потемнело. Скандалить с этим посетителем ему явно не хотелось. Репутацией он явно дорожил. В глазах мелькнуло бессилие — помощи он явно ниоткуда не ждал. |