Увидев приближающегося Фэлкона — галстук ослаблен, пиджак перекинут через плечо, на глазах модные солнцезащитные очки, — Дженни улыбнулась и быстро пошла ему навстречу.

— Извините, что так разговаривала по телефону. — Она мягко прикоснулась к его ладони. — И вообще за то, как вела себя все это время.

Фэлкон немедленно подхватил протянутую оливковую ветвь.

— Это мне следовало бы извиняться.

Они стояли, глядя друг на друга и не зная, что сказать. Дженни первой отвела взгляд.

— На что ж, пожалуй, пойду. А то еще Алексис появится, не хочу ставить вас в неловкое положение.

— Нет, — покачал головой Фэлкон, — она в Коннектикуте, вернется только вечером. Даже ночью.

«Не надо было говорить этого, — подумал Фэлкон. — Следовало бы просто попрощаться и нырнуть в подъезд. Перемирие заключено. Они снова друзья. Тут бы и остановиться».

Дженни подняла голову и лукаво посмотрела на него:

— Может, по стакану пива? Просто по стаканчику холодного пива после долгой, тяжелой недели, чтобы закрепить возникшее взаимопонимание. Пошли, не пожалеете.

— У меня еще полно работы.

Вообще-то никакой работы у Фэлкона сейчас не было. Корреспонденция достигнет банков Европы и Японии не ранее второй половины завтрашнего дня, далее, тамошним банкирам понадобится по меньшей мере день, чтобы изучить ее, то есть они будут готовы к переговорам самое раннее к полудню воскресенья. У «Данлоп и Лейтем» ему раньше десяти утра завтра делать нечего, да и готовиться к этой встрече незачем.

— Всего стаканчик. У меня горло пересохло. — Дженни капризно надула губы.

Стало быть, долго злиться на него она не в состоянии. Фэлкон снял очки и широко улыбнулся.

— Пошли.

— Отлично. — Дженни взяла его под руку и мягко потянула дальше, к югу, по Восемьдесят второй. — Мне одна секретарша с работы говорила, что недавно открылся один славный мексиканский ресторанчик. Он вроде где-то здесь, рядом.

— У меня другое предложение, — остановил ее Фэлкон.

* * *

В бильярдной «У Мэнни» было полутемно и таинственно. Сидя у стойки, Дженни обернулась и посмотрела в сторону входа. Единственное окно рядом с дверью было плотно занавешено, так, чтобы в этот крохотный уголок Трентона не проникал яркий солнечный свет.

Дженни откинула волосы назад. На голове у нее творится черт знает что, это ясно. Но ясно и то, что, если есть хоть малейшая возможность, она не воспользуется пыльным треснувшим зеркалом здешнего туалета, который и сам по себе производит устрашающее впечатление. Разве что если у входа выставить вооруженную охрану.

Пятьдесят миль от Манхэттена до Трентона Фэлкон покрыл, казалось, за считанные минуты, лихо, как в видеоигре, обгоняя другие машины. Наверное, хотел напугать Дженни, но если так, у него ничего не получилось. Она и сама любила быструю езду. И по тому, как Фэлкон орудует рулем и чаще использует рычаг переключения скоростей, чем тормоза, Дженни сразу поняла, что водит он отлично. Заметила она и то, что Фэлкон ни разу не остановился, чтобы спросить, как проехать к бару, будто знает его с пеленок.

— Что будем пить, малышка? — фамильярно спросил бармен, перекрывая грохот музыки, несущейся из усилителей, установленных под потолком. Этот широкоплечий крупный мужчина с волосатыми руками откровенно разглядывал полуобнаженную грудь Дженни и плотоядно улыбался. Женщина здесь явно чужая, слишком хорошо одета для «Мэнни», — подумал бармен, вовсе не собираясь облегчать ее положения.