По настоянию Софи они опять отправились в ресторан Дельфины, и по дороге из отеля она объяснила почему. Был четверг, а по четвергам Оливьер всегда готовил свое коронное блюдо: rognons de veau, телячьи почки, припущенные в портвейне, а на гарнир к ним — картофельное пюре, такое нежное и воздушное, что таяло во рту. Софи уверяла, на свете нет ничего вкуснее, и уже начала расписывать Сэму прелести подливки, когда заметила его немного помрачневшее лицо. Она остановилась и заглянула ему в глаза:

— Ах, я и забыла! Американцы, кажется, не едят почек?

Под ее насмешливым взглядом Сэм глубоко вздохнул.

— В общем, да. У нас в принципе проблема с субпродуктами. Лично я их никогда даже не пробовал.

— С субпродуктами?

— Ну да, с внутренностями. Желудки, печень, легкие, поджелудочная железа…

— …и почки, — закончила Софи и посмотрела на него с жалостью. Как, скажите на милость, можно прожить целую жизнь, ни разу не попробовав почек? Указательным пальцем она строго постучала по его плечу. — Сделаем так: вы попробуете почки, и, если они вам не понравятся, я сама закажу вам стейк с жареной картошкой и заплачу за него. Договорились?

Они сели за столик, и Сэм уже потянулся за картой вин, но Софи опять выставила указательный палец и покачала им у него перед носом:

— Mais non, Сэм! Как вы можете выбрать вино к блюду, которого ни разу не пробовали?

Он послушно отдал ей карту и молча наблюдал, как она медленно переворачивает страницы, сосредоточенно покусывая нижнюю губу. Интересно, она умеет готовить? И что она надевает, когда хлопочет на кухне? Взбивает омлет в шелковом шарфике? Готовит десерт в жемчугах? А кстати, производит ли «Гермес» кухонные фартуки? Его мысли прервала Дельфина, принесшая шампанское. Две женщины тут же углубились в какое-то тихое совещание, завершившееся кивками и улыбками.

— Воп, — сказала Софии. — Для начала блины с икрой, потом почки с исключительным «Померолем» две тысячи второго года из Шато л'Эванжиль. Вас устраивает?

— Я никогда не спорю с красивыми женщинами, которые хорошо разбираются в почках.

Они чокнулись, после чего Софи рассказала Сэму все, что знала о «Групп Ребуль».

У англичан есть Брэнсон, объяснила она, у итальянцев — Берлускони, а у французов есть Франсис Ребуль, или Сису, как называют его друзья и преданные журналисты, с энтузиазмом освещающие его жизнь последние сорок лет. Ребуль — это не человек, это целый национальный институт, а некоторые уверяют, что и национальное достояние. Яркая личность, марсельский мальчишка, который сумел добиться успеха и в полной мере насладиться им. Вся его жизнь проходит на виду у публики, и его это нисколько не смущает. Более того, недоброжелатели утверждают, что Сису не в состоянии одеться утром, не выпустив пресс-релиза о цвете своего галстука и состоянии гардероба. Естественно, все журналисты его обожают и считают главным французским ньюсмейкером.

В бизнес-империю Ребуля, которую он создавал всю жизнь, входят строительные компании, региональные газеты и радиостанции, футбольная команда, очистные установки, транспортные предприятия, заводы по производству электроники и еще масса всего.

Софи замолчала, потому что им принесли блины.

— А вино? — поинтересовался Сэм.