Военкома не было, у входа в его кабинет сидело несколько человек. Гешка спросил «Кто крайний?», сел рядом с заплаканной теткой, которая мощной рукой прижимала к себе худенького мальчика. Тот беззвучно шевелил губами, читая военные плакаты на стенах.

Время тянулось утомительно медленно. Длинный и смуглый офицер, неловко передвигая левую ногу, будто прятал в штанине метровую указку, прошел мимо кабинета военкома, взглянул на Гешку и остановился.

— Ты, — сказал он, показывая Гешке на грудь. — Значок инструктора от балды прицепил?

— Ничего не от балды, — грубо ответил Гешка, потому что был прав.

— Какой спорт? — спросил длинный уже тише.

— Альпинизм.

Офицер скрипнул несгибающейся ногой, положил свою руку Гешке на плечо.

— Идем со мной.

— Мне надо дождаться военкома, — ответил Гешка.

— Мы тут все военкомы, — улыбнулся офицер. — Пошли, не пожалеешь.

Гешка пожал плечами, предупредил на всякий случай заплаканную тетю, что еще вернется, и пошел вслед за хромым офицером.

Они зашли в узкий, как пенал, кабинет.

— Альпиниста нашел тебе, Саня.

— Как фамилия? — спросил хозяин кабинета, раскладывая на столе какие-то карточки и потому не поднимая головы.

— Ростовцев, — представился Гешка. Офицер сразу поднял голову.

— Какое отношение имеете к генералу Ростовцеву? Родственник? Однофамилец?

Он говорил нервно, отрывисто. Один глаз его не был похож на другой. Гешке этот человек не понравился.

— Родственник, — ответил он.

Офицер долгим взглядом осмотрел Гешку с ног до головы, достал из кармана пачку, тряхнул ею, вытащил губами сигарету. Потом, как фокусник, работая только пальцами одной руки, извлек спичку, чиркнул ею о коробок и прикурил. Гешка только тогда обратил внимание, что вместо правой руки у офицера пустой рукав.

«Сплошные инвалиды», — подумал он.

— Родственник, значит? — переспросил однорукий и удивительно приятно рассмеялся. — Ну, молодец, молодец. Садись… А моя фамилия Суслов. Я тоже, значит, вроде как родственник… Ну что, альпинист, на Эльбрусе был?

Гешка снисходительно фыркнул.

— Молодец, — одобрительно кивнул офицер, — а мне вот не довелось, хотя мечтал в молодости… В горах служить хочешь?

— Хочу, но…

Гешка хотел добавить, что, к сожалению, в этом районе, где по замыслу папика он должен служить, самая большая возвышенность — здание СЭВ, но однорукий надолго взялся за телефон:

— Я все понимаю, но брать больше некого, понимаете? — устало говорил он в трубку. — Кто вместо него служить пойдет, а? Вы?.. Это не колония, мамаша! Армии тоже умные люди нужны, и с высшим, и с самым высшим образованием. Даже космонавты, между прочим, тоже служат…

Удерживая трубку между плечом и щекой, однорукий в то же время перелистывал Гешкин паспорт, заполнял какие-то справки, анкеты. Потом он протянул ему стопку бумажек, на одной из которых было очень неразборчиво нацарапано: «в ком. 13».

Гешка так и не понял, надо ему идти к военкому или же вопрос уже решен.

Он попал в команду, которую увозили куда-то на юг — то ли в Фергану, то ли в Термез. Отец Гешки все еще не вернулся из командировки, а мать, разговаривая с сыном по телефону, раздраженно сказала, что уже ничего не понимает, что пусть отец сам разбирается в этой путанице.

Тамара приехала на призывной пункт за час до того, как Гешкину команду повезли в Домодедово.