Вскоре, последний, видимый из города, воин, растворился в дрожащем мареве горячего африканского воздуха, оставив после себя только пробитые в густой и жёсткой траве, тропы.

Глава 17 Россия матушка

Атаман виртуального, как сейчас бы сказали, а в то время, вымышленного, черноморского войска, Николай Иванович Ашинов, был разгильдяем, бродягой, транжирой, мотом, да ещё, как говорили раньше, редкостным плутом, но имел одно неоспоримое качество, он был редкого розлива, и очень удачливым, авантюристом, не лишённым определённого романтизма.

Можно сказать, огромным природным карбункулом, среди множества мелких искусственно-технических алмазов.

— «Настоящий самородок», сказали бы о нём философы, если бы он был одним из них.

— «Левша», — сказали бы «технари».

— «Каналья и авантюрист», — воскликнул бы разгневанный француз.

— «Конкистадор», — сказал бы испанец.

— «Искатель приключений», — скромно, и передав этими двумя словами всю суть, сказали бы англичане.

«Я все-таки думаю, что этотпройдохаАшинов, всех надует, оберет и бросит, что он уже не раз делал. Французы, мы знаем, не желают их пустить в Обок и Джибути, и вряд ли что выйдет из всей этой экспедиции… Непременно, надо скорее убрать этого скота Ашинова оттуда, он только компрометирует нас, и стыдно будет нам за его деятельность»— воскликнул царь-батюшка Александр III.

На самом деле, Ашинов был незаурядным человеком, его буйный нрав постоянно подвигал его к различным авантюрам, и он был готов залезть, хоть в жерло вулкана, лишь бы всем доказать, каков он. С самого детства, будучи сыном разорившегося купца, он грезил дальними странами, подвигами и грандиозными свершениями.

Будучи впечатлительным, смелым и деятельным ребёнком, имевшим пытливый ум и умение считать деньги, он, носясь по волжским берегам, и кручам Царицына, часто бывая, вместе с отцом, в Саратовской губернии, где каждый посёлок помнил Стеньку Разина, и Емельяна Пугачёва, проникся той атмосферой вольной разбойничьей жизни, которую они вели.

В шестнадцать лет, учась в Саратовской гимназии, и будучи на каникулах, подговорил группу товарищей, и на перекладных, а где и пешком, добрались они всей компанией до скромного селения, со смешным, сейчас, названием, Лох. Там, в известковых холмах, находилась Кудеярова пещера.

Добравшись до неё, они, по одному, проникли в чёрное зево пещеры. Внутри было страшно. Слухи об этой пещере ходили самые разные. В ней, по одной из версий, находились спрятанные награбленные сокровища. Крестьяне не ходили туда, считая её плохим местом, где периодически пропадали искатели сокровищ.

Может быть, там и действительно что-то было, и даже, в конце пещеры, тяжёлая железная дверь, замуровавшая награбленное у купцов, золото, о чём ходили упорные слухи. Но, никто из живых этого не видел. Однако, как-то раз, пахавший землю крестьянин, вывернул плугом глиняный горшок, под завязку набитый большими медными екатерининскими пятаками. Значит, были здесь разбойнички, были, бегали, грабили людишек.

Так думал юный Коля Ашинов, и с дикой жаждой приключений на свою пятую точку, вёл своих товарищей вглубь пещеры, освещая свой путь смоляными факелами. Факелы чадили, и плевались каплями смолы, треща от попадавшей на них воды, с известкового потолка пещеры.

Находиться в ней было опасно, но не из-за привидений, а из-за самой структуры пещеры, потолок которой мог бы рухнуть, в любой момент.