|
Словом, он наш, и мы должны устроить ему этот брак. Кроме того, вы знаете, что он обязуется внести в общество св.Марии сто тысяч франков в тот день, когда состояние мадемуазель де Бодрикур попадет в его руки. — Я никогда не сомневалась в прекрасном отношении господина де Бризвиля к нашему святому и достойному сочувствия набожного человека делу, — сдержанно заметила настоятельница. — Но я никак не ожидала встретить такое сопротивление со стороны молодой девушки. — Как так? — Эта девица, которую я до сих пор считала воплощенной кротостью, скромностью и даже, говоря по правде, полной дурой, вместо радости по поводу брака, которой я ожидала, испросила времени для размышления! — Скажите, пожалуйста, какая досада! — Она оказывает упорное пассивное сопротивление. Напрасно я стараюсь ей втолковать, что в её положении совершенно одинокой девушки, без родных и без друзей, предоставленной только моим заботам, она должна на все смотреть моими глазами и слышать моими ушами, и когда я говорю, что этот брак для неё самый подходящий, то она должна соглашаться на него слепо и без размышлений… — Несомненно. Нельзя сказать более разумно. — А между тем я получаю в ответ, что она желает сама повидать господина де Бризвиля и узнать его характер, прежде чем решиться! — Но ведь это нелепо!.. Если вы ей ручаетесь за желательность этого союза… — Впрочем, сегодня утром я заметила мадемуазель де Бодрикур, что до сих пор я употребляла по отношению к ней только мягкость и убеждение, но что дальше, для её же собственной пользы… вопреки моему желанию… я буду вынуждена действовать на её упорство строгостью… Я сказала ей, что должна буду отделить её от подруг, посадить в отдельную келью и держать в одиночестве, пока она не решится, наконец, стать счастливой, выйдя замуж за достойного человека. — И эти угрозы?.. — Будут, вероятно, иметь успех… Она вела переписку с одной подругой по пансиону, в провинции… Я прекратила эту переписку, находя её опасной… Теперь девушка будет находиться исключительно под моим влиянием, и я надеюсь, что мы своего достигнем. Видите, дорогая дочь, как трудно бывает иногда совершить самое доброе дело. — Я также уверена, что господин де Бризвиль не ограничится первым обещанием. Я ручаюсь, что если он женится на мадемуазель де Бодрикур, то… — Вы знаете, дорогая дочь, — прервала её настоятельница, — что если бы дело касалось лично меня, то я бы от всего отказалась… Но жертвовать в общину — это жертвовать Богу… и я не могу мешать господину де Бризвилю увеличивать число его добрых дел… Тем более что с нами случилась крупная неприятность… — В чем дело, матушка? — Монастырь Святого Сердца оспаривает у нас одно имение, вполне нам подходящее… Этакая ненасытная жадность! Я поговорила об этом довольно серьезно с настоятельницей. — Она мне об этом говорила и винит во всем эконома, — отвечала княгиня. — А! так вы её видите, дорогая дочь? — с живейшим любопытством спросила мать Перпетю. — Я встречалась с ней у кардинала… — не без легкого замешательства ответила княгиня. |
