|
— Я встречалась с ней у кардинала… — не без легкого замешательства ответила княгиня. Настоятельница, казалось, не заметила этого. — Я, право, не понимаю, почему наша община возбуждает такую зависть у монастыря Святого Сердца!.. Нет таких гадких сплетен, которых бы они о нас не распространяли… По-видимому, некоторые особы ревнуют к чужим успехам! — Ну, полноте, дорогая матушка, — примиряющим тоном заговорила княгиня. — Нужно надеяться, что дар господина де Бризвиля поможет вам осилить соперников. В этом браке заключается двойная выгода, так как состояние попадает в руки человека, вполне нам преданного и который употребит его для нашей пользы… С сотней тысяч годового дохода положение нашего яростного защитника будет неизмеримо крепче, а у нас будет, наконец, человек, достойный нашего дела, и нам уже не придется прибегать к какому-то Дюмулену. — Но талантливый все-таки человек этот Дюмулен! Я считаю, что его стиль — это стиль святого Бернара, разгневанного нечестием bej`! — Увы, если бы вы знали, матушка, каков святой Бернар этот месье Дюмулен!! Но я не хочу осквернять ваш слух… Одно могу сказать, что такие защитники скорее вредят святому делу! Однако прощайте, дорогая матушка… До свиданья. Итак, караульте сегодня хорошенько, особенно этой ночью… Возвращение солдата грозит бедой! — Будьте спокойны… Ах, я и забыла. Флорина просила меня уговорить вас оказать ей милость, взяв её в услужение; вы знаете, как преданно она наблюдала за вашей несчастной племянницей… Я думаю, что можно её вознаградить таким образом; она тогда ещё больше к вам привяжется… да и я буду вам очень благодарна. — Если она вас хоть сколько интересует, дорогая матушка, то все уже решено… Я беру её к себе… Пожалуй, она мне будет даже полезнее, чем я думала. — Тысячу благодарностей за вашу любезность, дочь моя… Не забудьте, что завтра в два часа у нас долгое совещание с его преосвященством монсеньором. — Я буду точна, матушка… Только, пожалуйста, сегодня ночью удвойте надзор: это охранит нас от большого скандала. Почтительно поцеловав руку настоятельницы, княгиня удалилась через большие двери кабинета, выходившие на главную лестницу. Несколько минут спустя другим боковым ходом к настоятельнице вошла Флорина. Она с боязливой униженностью подошла к матери Перпетю, сидевшей у стола. — Вы не встретились с княгиней де Сен-Дизье? — спросила та. — Нет, матушка: я ждала в коридоре, выходящем в сад. — Княгиня берет вас к себе на службу с сегодняшнего дня, — сказала настоятельница. Флорина вымолвила с жестом горестного изумления: — Меня, матушка? Но ведь я… — Я попросила её от вашего имени… Вы согласны, — повелительно заметила почтенная мать. — Но, матушка, ведь я вас просила… — Я вам говорю, что вы согласны, — таким решительным тоном заявила настоятельница, что Флорина покорно ответила: — Я согласна… — Это приказ господина Родена. — Я так и предполагала, матушка, — горестно заметила Флорина. |
