|
— А монахини-то, месье Дагобер, монахини! — говорила Горбунья, стараясь удержать старика. — Монахини побегут за мной следом, будут кричать, точно галчата, выкинутые из гнезда, — дело мне знакомое! В Севилье я таким образом освободил одну андалузку, которую силой держали в монастыре. Пусть их кричат, я мешать не стану! И так я обегу весь монастырь, призывая Розу и Бланш… Они меня услышат… откликнутся… Если они заперты, я беру первое, что под руку попадется, и выламываю дверь. — А монахини… монахини, господин Дагобер! — Монахини с их криками не помешают мне выломать дверь, namr| моих девочек и удрать с ними… Если запрут ворота, — мы их выломаем! Итак, — прибавил старик, освобождаясь из рук Горбуньи, — подождите меня здесь… через десять минут я вернусь… А ты сходи за каретой, Агриколь. Более спокойный, чем отец, и более сведущий в уголовных законах, Агриколь перепугался того, к чему может привести необычайный способ действий солдата. Он бросился вперед, снова остановил его и воскликнул: — Умоляю тебя, выслушай ещё хоть одно слово. — Эх, черт! Ну, говори скорее! — Если ты ворвешься в монастырь силой, все пропало! — Это почему? — Во-первых, господин Дагобер, — сказала Горбунья, — в монастыре есть и мужчины. Я сейчас видела привратника, заряжавшего ружье, а садовник рассказывал об отточенной косе и о ночном карауле… — А плевать мне и на ружье, и на косу! — Ну хорошо, батюшка. Послушай же хоть минутку, что я тебе скажу: ты постучишь в ворота, привратник отопрет и спросит, что тебе надо. Так? — Я скажу, что хочу поговорить с настоятельницей… и войду в монастырь. — Кроме ворот, внутри есть ещё запертая дверь, — уговаривала Горбунья. — В ней сделано окошечко, и, прежде чем отворить, монахиня вас оглядит и до той поры не впустит, пока вы не скажете, зачем пришли. — Я и ей скажу: хочу видеть настоятельницу. — Тогда, батюшка, так как ты не обычный гость в монастыре, пойдут доложить о тебе самой настоятельнице. — Ну, дальше? — А дальше придет она. — А потом? — А потом спросит: что вам надо, господин Дагобер? — Что мне надо… черт побери… моих девочек мне надо!.. — Еще минутку терпения, батюшка!.. Ты, конечно, не сомневаешься, что если принято столь много предосторожностей, когда их увозили, то их хотят задержать в монастыре как против их воли, так и против твоей! — Я не только не сомневаюсь, но я в этом уверен… недаром же одурачили мою бедную жену. — Ну, так настоятельница тебе и ответит, что она не понимает, о чем ты говоришь, и что девиц Симон в монастыре нет и не бывало. — А я ей скажу, что они там… у меня есть свидетели: Горбунья и Угрюм! — Настоятельница тебе скажет, что она тебя не знает и не желает вступать в объяснения… да и захлопнет окошко. — Тогда я выломаю дверь… видишь, без этого, значит, обойтись нельзя… Пусти же меня! — При таком шуме привратник сбегает за полицией, и тебя для начала арестуют. |
