|
Работница не могла сдержать своего ужаса и воскликнула: — Боже мой!.. Господин Дагобер… что вы хотите делать?.. Солдат взглянул на девушку, точно он её увидел первый раз в жизни, и дружески, хотя отрывисто спросил: — А… добрый вечер, милая… Который час? — На церкви Сен-Мерри только что пробило восемь часов. — Восемь часов… Еще только восемь часов, — прошептал солдат и, положив пистолеты рядом с железной полосой, снова задумчиво огляделся. — Господин Дагобер, — рискнула спросить Горбунья, — значит, у вас плохие новости. — Да. Дагобер так резко и отрывисто вымолвил это слово, что Горбунья, не смея расспрашивать дальше, отошла и молча села на свое место. Угрюм положил голову на колени молодой девушки и с таким же вниманием, как и она, следил за каждым движением Дагобера. Последний после нескольких минут молчания подошел к кровати, снял с неё простыню, смерил её длину и ширину и, обратясь к Горбунье, сказал: — Ножницы!.. — Но… господин Дагобер… — Ножницы, милая… — ласково, но повелительно промолвил Дагобер. Швея вынула ножницы из рабочей корзины Франсуазы и подала их солдату. — Теперь подержите за тот конец… только покрепче натяните… Через несколько минут простыня была разрезана в длину на четыре полосы, и Дагобер принялся их скручивать как веревки, причем связывал вместе концы, так что из этих отрезков скоро образовалась крепкая веревка, по крайней мере в двадцать футов. Но }rncn было мало; старик снова стал искать чего-то по комнате. — Крючок бы мне надо теперь… — шептал он сквозь зубы. Совершенно перепуганная Горбунья, которая не могла больше сомневаться в целях Дагобера, робко ему заметила: — Но… Агриколь ещё не вернулся… может быть, он придет с хорошими известиями… Недаром его нет так долго! — Да, — с горечью проворчал солдат, отыскивая глазами предмет, которого ему недоставало, — с хорошими… должно быть, вроде моих… — И он прибавил: — А мне все-таки очень нужно достать толстый железный крюк… — Осматривая все углы, Дагобер заметил один из толстых мешков, какие шила Франсуаза. Он взял его, открыл и крикнул Горбунье: — Ну-ка, милая… кладите сюда веревку и железный брус… будет удобнее нести… туда… — Великий Боже! — воскликнула Горбунья, повинуясь Дагоберу. — Неужели вы уйдете, не дождавшись Агриколя… а вдруг ему удалось… — Успокойтесь, милая… я подожду сына… я должен идти не раньше десяти часов… время есть. — Увы!.. значит, вы потеряли всякую надежду?.. — Нисколько… надежды у меня большие… только на себя одного… Затем он закрутил мешок веревкой и положил его рядом с пистолетами. — Но вы все-таки дождетесь Агриколя, господин Дагобер? — Да… если он придет к десяти часам… — Так вы окончательно решились… — Окончательно… Однако, если бы я верил в недобрые _предзнаменования_… — Иногда приметы не обманывают! — сказала Горбунья, не зная, чем бы удержать солдата. |
