|
— Что нового? — Ах, батюшка! Просто хоть головой об стену! С ума сойти можно! — с гневом воскликнул кузнец. Дагобер повернулся к Горбунье и сказал: — Видите, бедняжка… я был в этом уверен! — Но вы, батюшка? Видели графа де Монброн? — Граф три дня тому назад уехал в Лотарингию… вот мои хорошие вести! — с горькой иронией сказал солдат. — Теперь рассказывай свои… Я должен хорошенько убедиться в том, что ваше прославленное правосудие, обязанное защищать честных людей, иногда оставляет их на милость мерзавцев… Да… я должен в этом убедиться… а потом мне нужен крюк… и я надеюсь, что ты мне поможешь. — Что ты хочешь сказать, батюшка? — Рассказывай сперва, что ты сделал… у нас время есть… ещё только половина девятого… Ну, куда же ты пошел, когда мы расстались? — К комиссару, которому вы уже сделали заявление. — Что же он тебе сказал? — Выслушав меня очень любезно, он заявил, что девушки находятся в очень почтенном месте… в монастыре… значит, нет никакой нужды торопиться их брать оттуда… что, кроме этого, комиссар не имеет никакого права врываться в святое убежище, основываясь только на ваших словах, а что завтра он донесет кому следует, и дальше потом все пойдет по порядку. — Видите… потом… все отсрочки! — сказал Дагобер. — «Но, месье, — отвечал я ему, — необходимо, чтобы девушки были освобождены сегодня же; если они не явятся завтра на улицу св.Франциска, то они понесут неисчислимый убыток! — Очень жаль, — сказал комиссар, — но я не могу, основываясь на ваших с отцом словах, идти в разрез с законом. Я не мог бы этого сделать даже по просьбе семьи молодых особ, а ваш отец им даже не родня. Правосудие не вершится быстро, и надо подчиняться некоторым формальностям!» — Конечно, — сказал Дагобер, — надо подчиняться, хотя бы из- за этого пришлось стать трусом, изменником, неблагодарной тварью… — А говорил ты ему о мадемуазель де Кардовилль? — спросила Горбунья. — Да… и он мне ответил так же: что это очень серьезно, а доказательств у меня нет. «Третье лицо уверяло вас, — сказал комиссар, — что мадемуазель де Кардовилль объявила себя вполне здоровой. Но этого мало: сумасшедшие всегда уверяют, что они в gdp`bnl уме; не могу же я врываться в больницу уважаемого всеми врача только по вашему заявлению. Я принял его и дам ход делу, но для закона необходимо время». — Когда я хотел давеча начать действовать, — глухим голосом начал солдат, — я все это предвидел… и зачем я только вам уступил? — Но, батюшка, то, что ты хотел сделать, — невозможно… твой поступок мог бы привести к слишком опасным последствиям… ты это сам знаешь. — Итак, — продолжал солдат, не отвечая сыну, — тебе объявлено абсолютно официально, что нечего и надеяться вернуть девочек сегодня или завтра утром законным путем? — Да, батюшка, в глазах закона причин спешить не существует… необходимо выждать два-три дня. — Вот все, что мне нужно было знать! — сказал Дагобер, прохаживаясь по комнате. |
