|
Он невольно тревожился при виде запечатанного черной печатью пакета, который подала нотариусу покровительница Габриеля; нотариус до сих пор машинально держал его в руках. Однако социус полагал, что будет очень кстати исчезнуть вместе со шкатулкой как раз во время общего замешательства. Поэтому он легонько подтолкнул отца д'Эгриньи, сделал ему выразительный знак и, взявши шкатулку под мышку, направился к дверям. — Одну минуту, месье, — сказал Самюэль, вскочив на ноги и загораживая выход. — Я попрошу господина нотариуса посмотреть, что заключается во врученном ему пакете; после этого вы можете уйти… — Но, месье, — возражал Роден, стараясь пробиться к дверям, — дело решено в пользу отца д'Эгриньи, и ждать больше нечего… Позвольте пройти. — А я вам говорю, — загремел старик, — что эта шкатулка не уйдет из комнаты, пока господин нотариус не ознакомится с содержанием врученного ему пакета. Слова Самюэля возбудили всеобщее внимание. Роден вынужден был вернуться назад. Несмотря на свою твердость, еврей задрожал от взгляда, полного ненависти, брошенного на него Роденом. Нотариус начал внимательно читать содержимое пакета. — Боже! — вскрикнул он. — Что я вижу!.. А, тем лучше! При этом восклицании все взоры устремились на нотариуса. — О! Читайте, месье, читайте! — воскликнул Самюэль, складывая руки. — Быть может, мои предчувствия оправдаются! — Но, месье, — сказал нотариусу отец д'Эгриньи, начиная разделять тревогу Родена, — что это за бумага? — Это приписка к завещанию, — отвечал нотариус. — Приписка, которая меняет все дело. — Как! Что вы говорите? — с гневом воскликнул д'Эгриньи. — Меняет дело? По какому праву? — Это невозможно! — закричал Роден. — Мы протестуем! — Габриель… Батюшка… Слушайте же, — повторял Агриколь. — Еще не все потеряно… есть надежда… Габриель, слышишь? Есть ещё надежда! — Что ты говоришь? — переспросил молодой священник, недоумевая; он не знал, верить ли ему словам приемного брата. — Господа! — сказал нотариус. — Я должен вам прочитать, что написано в этой приписке. Она изменяет или, лучше сказать, отсрочивает исполнение завещания. — Габриель! — кричал Агриколь, обнимая миссионера. — Отсрочка! Значит, ничего не потеряно! — Прошу вас выслушать, — продолжал нотариус и прочитал следующее: «Здесь находится приписка к моему завещанию, по которой я откладываю срок прочтения и исполнения моего завещания, не изменяя его сущности. Причины выяснятся при чтении того, что здесь написано. Новый срок — 1 июня 1832 года. До этого дня дом мой dnkfem быть снова заперт и деньги оставлены у хранившего их ранее, для того, чтобы 1 июня они были розданы моим наследникам. Мариус де Реннепон. Вильтанез, того же 13 февраля 1682 года, 11 часов вечера». — Клянусь, что эта приписка подложная! — воскликнул отец д'Эгриньи, побледневший, как смерть, от гнева и отчаяния. |
