|
— Господин Роден! — воскликнул Нини-Мельница и поспешно спустился в лавку, чтобы его не заметили. Затем он прибавил: — Так как же его зовут? — Господин Шарлемань… Разве вы его знаете? — Какого черта он здесь делает под вымышленным именем? — спрашивал себя вполголоса Жак Дюмулен. — Разве вы его знаете? — с нетерпением допрашивала Роза. — Почему вы так смутились? — И этот господин нанимает здесь квартиру и таинственно появляется? — допрашивал, все более и более удивляясь, Жак Дюмулен. — Ну да, — отвечала Роза, — его окна видны из Филемоновой голубятни. — Скорее, скорее, войдем в ворота, чтобы он меня не видал, — заторопился Нини-Мельница. И, выскользнув из лавки незаметно для Родена, он из ворот пробрался на лестницу, которая вела в квартиру, занимаемую Махровой Розой. — Добрый день, господин Шарлемань, — сказала матушка Арсена Родену, появившемуся на пороге. — Вы приходите второй раз сегодня… добро пожаловать: мы не часто имеем удовольствие вас видеть. — Вы слишком добры, хозяюшка! — с любезным поклоном отвечал Роден. И он вошел в лавочку зеленщицы. 2. ТАЙНОЕ УБЕЖИЩЕ Лицо Родена, когда он вошел в лавку матушки Арсены, опираясь обеими руками на свой дождевой зонтик, дышало наивным простодушием. — Как мне жаль, хозяюшка, — сказал он, — что я вас разбудил сегодня так рано. — Полноте, вы ведь не так часто ходите, уважаемый господин Шарлемань, чтобы я стала вас упрекать. — Что поделаешь! Я живу, видите ли, в деревне и являюсь сюда только время от времени, по делам. — Кстати, месье, письмо, которое вы вчера ждали, пришло сегодня утром. Оно толстое и пришло издалека. Вот оно, — сказала зеленщица, вытаскивая письмо из кармана. — Доставка оплачена. — Благодарю вас, хозяюшка, — сказал Роден, стараясь казаться равнодушным; он сунул письмо в боковой карман сюртука и вслед за тем тщательно застегнулся. — Вы подниметесь к себе? — Да, хозяюшка. — Так я займусь вашим завтраком. То же, что и всегда? — То же самое. — Сейчас приготовлю. Говоря это, зеленщица взяла старую корзину, бросила туда три или четыре плитки торфа, пучок хвороста, несколько кусков угля и покрыла все это капустным листом. Затем, пройдя в глубь лавки, она вытащила из ларя большой круглый хлеб, отрезала от него ломоть, выбрала опытным взглядом самую лучшую черную редьку, разрезала её пополам, насыпала в середину простой серой соли и, тщательно сложив обе половинки вместе, положила редьку рядом с хлебом на капустный лист, который отделял топливо от съестного. Наконец, она qsmsk` в совок, покрытый пеплом, несколько горящих углей из печки, и поставила его в корзину. Поднявшись по лестнице, она подала корзину Родену со словами: — Вот ваша корзина. — Тысячу благодарностей, — отвечал Роден и, вытащив из кармана панталон восемь су, вручил их зеленщице, говоря: — Когда буду спускаться, я занесу вам корзину, как всегда. |
