|
Только на этом условии я и согласился разыгрывать святого двадцать семь дней из тридцати и быть скучным и серьезным, как сама наша газета! — Газета? Вот уж, думаю, забавна будет ваша газета! Она, верно, сама пойдет отплясывать запрещенные па на всех столиках кафе. — Да… она будет забавная, да не для всех! Это выдумка клерикалов… Денег они не жалеют, только бы газета жгла, кусала, рвала, перемалывала и убивала до смерти!.. Честное слово, я никогда ещё не был таким бешеным! — прибавил Нини-Мельница, заливаясь смехом. — Я и поливаю открытые раны ядом «первого сбора» и желчью «шипучего первого сорта»! И в виде заключения Нини-Мельница представил, как хлопает пробка от шампанского, что заставило Розу разразиться смехом. — И как называется эта газета? — спросила она. — «Любовь к ближнему». — Название недурное. В добрый час. — Подождите. У неё есть и другое название. — И какое же? — «Любовь к ближнему» или «Истребитель неверующих, равнодушных, малоусердных и других» с эпиграфах из Боссюе: «Кто не с нами, тот против нас». — Филемон всегда повторяет эти слова во время драк в Шомьере, когда размахивает своей палкой. — Это только доказывает, что гений орла из Мо универсален. Я ему одного простить не могу, — зависти к Мольеру. — Ба! Актерская зависть! — сказала Роза. — Злючка! — погрозил ей пальцем Нини-Мельница. — Да, да… А что же наша свадьба с госпожой де-ла-Сент- Коломб?.. Или невеста не торопится? — Напротив… моя газета мне очень поможет. Только подумайте! Главный редактор… положение блестящее… Духовенство меня поддерживает, расхваливает, тащит вперед, осыпает благословениями. Я подхватываю де-ла-Сент-Коломб… и там начнется жизнь напропалую! В эту минуту в лавку вошел почтальон и, подавая письмо, проговорил: — Господину Шарлемань… оплаченное… — А, это таинственному старичку, со столь необыкновенными привычками. Издалека оно, это письмо? — Я думаю… оно из Рима… из Италии, — отвечал Нини-Мельница, взглянув на конверт. — А что это за удивительный старичок? — прибавил он. — Представьте себе, пузатый мой апостол, — отвечала Роза, — старикашку, снимающего во дворе две комнаты… Он никогда дома не ночует, а приходит только иногда на несколько часов и в это время сидит, запершись, совершенно один, никого к себе не пускает и неизвестно что делает. — Это заговорщик или фальшивомонетчик! — воскликнул, смеясь, Нини-Мельница. — Бедный старичок! — заступилась матушка Арсена. — Где же его фальшивые деньги? Он всегда расплачивается медяками за редьку и черный хлеб, которые покупает у меня на завтрак. — А как зовут сего таинственного старца? — спросил Нини- Мельница. — Господин Шарлемань, — отвечала зеленщица. — Постойте-ка… opn волка речь, а волк навстречь… — Где же этот волк? — А вот… возле дома… маленький старичок с зонтиком под мышкой. |
