Кроме того, Роден надеялся искусно выпытать у Розы, от
кого она узнала, что господин Шарлемань зовется Роденом.
Поэтому, едва девушка произнесла имя Королевы Вакханок, Роден
всплеснул руками, стараясь выказать себя изумленным и живо
заинтересованным.
— Ах, милая девушка! — воскликнул он. — Умоляю вас, бросьте
шутки… Не идет ли здесь речь о молодой девушке, которая носит
такое прозвище и у которой есть горбатая сестра?
— Да, именно, — отвечала в свою очередь изумленная Роза. — Ее
зовут Сефиза Соливо, и мы с ней очень дружны.
— Ага! так она ваша подруга? — спросил задумчиво Роден.
— Да, это моя лучшая подруга.
— И вы её любите?
— Как сестру… Бедная девушка! я стараюсь сделать для нее, что
lncs!.. Но как это вы в ваши годы, такой почтенный человек можете
знать Королеву Вакханок?.. Ага… то-то вы под чужими именами
прячетесь…
— Милая моя девочка, право, мне теперь не до смеха, —
проговорил Роден так грустно, что Розе даже стало совестно за свои
насмешки, и она спросила:
— Но откуда же вы знаете Сефизу?
— Увы! я знаю не ее… а одного славного парня, который любит
её без ума…
— Жака Реннепона?
— Иначе Голыша. Он теперь, бедняга, в долговой тюрьме, — со
вздохом проговорил Роден. — Я вчера его там видел.
— Вчера? Как все хорошо вышло! — воскликнула Роза, хлопая в
ладоши. — Пойдемте тогда поскорее к Филемону: вы успокоите Сефизу
насчет её возлюбленного… она в такой тревоге. Пойдемте скорее!
— Ах, милая девушка! Если бы у меня ещё были хорошие новости
об этом славном малом, которого я люблю, несмотря на все его
глупости (кто их на своем веку не делал, глупостей-то!), —
добродушно и снисходительно заметил Роден.
— Еще бы! — сказала Роза, покачивая бедрами, точно все ещё
была в костюме дебардера.
— Скажу больше, — добавил Роден, — я его и люблю за глупости,
так как что ни говори, а у тех, кто так великодушно бросает деньги
для других, всегда добрая душа и доброе сердце.
— А знаете, право, вы славный человек! — проговорила Роза,
пришедшая в восторг от философских воззрений Родена. — Но отчего
бы вам не сходить к Сефизе, чтобы потолковать с ней о Жаке?
— К чему сообщать ей то, что она уже знает? Что Жак в
тюрьме?.. Все, чего я желал бы, — это вытащить бедного малого из
столь запутанного дела.
— Ах! сделайте это! Освободите Жака из тюрьмы, — с живостью
вскричала Роза. — Мы вас за это с Сефизой расцелуем!
— Что имеем, не храним… милая шалунья! — с улыбкой отвечал
Роден. — Но успокойтесь: я не жду награды за то добро, какое
стараюсь делать.
— Значит, вы надеетесь выручить Жака из тюрьмы?
Роден покачал головой и произнес с огорченным и
разочарованным видом:
— Сначала я надеялся!.. Но теперь… делать нечего… все
изменилось!
— Почему же? — удивленно спросила Пышная Роза.
— Я уверен, что вам показалась очень забавной эта дурная
шутка насчет моего имени… Я вас понимаю, милая девочка… вы ведь
только эхо… Кто-нибудь, конечно, подучил вас: «Поди, мол, и скажи
господину Шарлеманю, что он господин Роден… то-то выйдет потеха!»
— Само собой разумеется, что мне и в голову не пришло бы
назвать вас господином Роденом; такого имени из головы не
выдумать! — отвечала Махровая Роза. |