Книги→ Приключения → Эжен Сю → Агасфер →страница 494

Изменить размер шрифта - +
Адриенной руководило
вовсе не низкое и вульгарное желание мести, но она была возмущена
недостойным поведением врагов и считала необходимым сорвать с них
личину. Борясь с этими двумя чувствами и желая их как-нибудь
примирить, она с достоинством и кротостью обратилась к
следователю:
    — Не позволите ли вы мне вам также задать один вопрос?
    — Прошу вас, мадемуазель.
    — Мой ответ на ваш вопрос будет ли считаться формальным
обвинением?
    — Я явился сюда, мадемуазель, чтобы прежде всего открыть
истину… и скрывать её вы не должны ни в каком случае.
    — Хорошо, — продолжала Адриенна. — Но предположим, что я, для
того чтобы выйти из этого дома, рассказала вам все, на что могу по
справедливости пожаловаться… Можно ли будет потом не давать ходу
моим жалобам?
    — Вы, конечно, мадемуазель, можете не преследовать никого
сами, но правосудие во имя общественного блага должно будет
продолжить это дело, если вы его и прекратите.
    — Значит, мне запрещается простить? Разве презрение и
забвение того зла, какое мне совершили, недостаточно отомстит за
меня?
    — Лично вы можете прощать и забывать, но общество не имеет
права оказывать подобного снисхождения, если против одного из его
членов плетутся преступные интриги, жертвой которых, как мне
кажется, стали вы… Ваша манера выражаться, великодушие ваших
чувств, спокойствие и достоинство вашего обращения — все это
заставляет меня думать, что мне сообщили истинную правду.
    — Надеюсь, — заметил с возвратившимся хладнокровием доктор
Балейнье, — вы мне объясните, что за заявление было вам сделано?
    — Меня предупредили, месье, — строго отвечал следователь, —
что мадемуазель де Кардовилль завлечена сюда обманом.
    — Обманом?
    — Да.
    — Это правда, девушка сюда привезена обманом, — отвечал
светский иезуит после недолгого молчания.
    — Вы в этом сознаетесь? — спросил его господин де Жернанд.
    — Конечно, я сознаюсь, что должен был прибегнуть к обычному
способу, какой приходится обычно употреблять, когда особы,
нуждающиеся в нашей помощи, не сознают сами своего бедственного
состояния…
    — Но, — возразил следователь, — мне заявили, что мадемуазель
де Кардовилль нисколько не нуждалась в вашей помощи.
    — Это вопрос судебной медицины, который только правосудие
решить не может, сударь, а который должен быть рассмотрен и
обсужден при участии обеих сторон, — заявил Балейнье с вернувшейся
к нему уверенностью.
    — Этот вопрос будет рассмотрен самым серьезным образом,
можете не сомневаться, тем более что, как говорят, мадемуазель де
Кардовилль была в полном рассудке, когда её здесь заперли.
    — Позвольте же мне узнать: с какой целью, — спросил доктор
ироническим тоном и пожимая плечами, — если уж допустить, что моя
репутация не ограждает меня от подобных низких и нелепых
подозрений?
    — Вы могли действовать в интересах семьи мадемуазель де
Кардовилль, составившей против неё заговор из корыстолюбивых
интересов.
    — Кто же смел, месье, выдвинуть столь позорное обвинение, —
воскликнул доктор Балейнье с горячим негодованием, — на человека,
смею сказать, уважаемого всеми? Кто осмелился обвинить честного
человека в таком подлом сообщничестве?
    — Я… — холодно ответил Роден.
Быстрый переход