|
При столь безмерной наивности Феринджи не мог удержать сардонической улыбки. — Чему ты смеешься, раб? — властно воскликнул принц. — У этих _цивилизованных_, как вы их называете, принц, человек, который вступит в брак невинным… станет посмешищем… — Ты лжешь, раб… Он будет смешон только в том случае, если женится не на чистой, целомудренной девушке. — В этом случае, принц… он был бы уже убит насмешками… его тогда безжалостно высмеют вдвойне! — Ты лжешь… ты лжешь… или, если это правда, кто тебе это сказал? — Я видел французских женщин в Пондишерри и на островах. Кроме того, я многое узнал дорогой. Пока вы беседовали со священником, я говорил с одним молодым офицером. — Итак, цивилизованные люди, так же как наши султаны в своих гаремах, требуют от женщины целомудрия, хотя сами не обладают им? — Чем меньше они на него имеют прав, тем строже они его требуют от женщин. — Требовать того, чего не даешь сам… это значит поступать, как господин с рабом. По какому же праву здесь так действуют? — По праву того, кто создает такое право, точно так же, как и у нас. — А что же делают женщины? — Они не позволяют женихам попадать в смешное положение при женитьбе. — А когда женщина изменяет… её здесь убивают? — с мрачным огнем во взоре и резко приподнявшись, спросил принц. — Убивают точно так же, как у нас. Если её застанут на месте преступления, — она убита. — Раз они такие же деспоты, как и мы, то почему же они не запирают своих женщин, чтобы заставить их соблюдать верность, которую не соблюдают сами? — Потому что они цивилизованные… в отличие от варваров… цивилизованные варвары… — Очень печально, если ты говоришь правду! — сказал задумчиво Джальма. Затем он прибавил с особенной горячностью, выражаясь обычным для индусов образным языком, не лишенным мистического оттенка: — Да… меня огорчают твои слова, раб… Две капли небесной росы, сливающиеся вместе в цветочной чашечке… вот чем являются два сердца, слившиеся в девственной, чистой любви… Два огненных луча, соединяющиеся в неугасимое пламя… вот что значат жгучие, долгие ласки любовников, соединившихся браком. Пока Джальма говорил о целомудренных радостях сердца, он выражался с неизъяснимой прелестью. Когда же речь коснулась не столь идеальных наслаждений любви, его глаза заблистали, как звезды, он слегка затрепетал, тонкие ноздри раздулись, золотистая jnf` на лице порозовела, и молодой человек снова впал в глубокую мечтательность. Феринджи, заметив его волнение, продолжал: — А если вы, подобно гордой и блестящей _райской птице_, султану наших лесов, предпочтете единственной и уединенной любви разнообразие многочисленных наслаждений, если при вашей красоте, молодости и богатстве вы станете искать этих пленительных парижанок… — знаете, из ваших ночных сладострастных видений, — этих очаровательных мучительниц ваших грез, если вы бросите на них взгляд, смелый, как вызов, жалобный, как мольба, жаркий, как страсть, — неужели вы думаете, что от огня ваших взоров не загорится множество томных глаз? И это не будет монотонное наслаждение единственной любви, являющейся тяжелой цепью в нашей жизни: нет, это будут тысячи наслаждений гарема, но только гарема, населенного свободными и гордыми женщинами, которых счастливая любовь сделает вашими рабынями! Вы не почувствуете излишества или пресыщения, так как до сих пор вы вели целомудренную, сдержанную жизнь. |
