Белый отложной воротничок и маленький газовый чепчик с серыми
лентами оживляли этот туалет. Ее прелестные каштановые волосы
обрамляли задумчивое лицо с кроткими голубыми глазами, а длинные,
гибкие руки, предохраняемые теперь от холода перчатками,
отличались-почти прозрачной белизной вместо прежней синевы.
Взволнованное лицо Горбуньи выражало живейшую тревогу.
Мадемуазель де Кардовилль воскликнула в крайнем изумлении:
— Что вы говорите?
— Господин Роден вам изменяет, мадемуазель!
— Он… это невозможно!
— О! меня не обманули предчувствия!
— Ваши предчувствия?
— Да! В первый раз, когда я увидала г-на Родена, я невольно
испугалась… мое сердце болезненно сжалось… и я почувствовала
страх… страх за вас, мадемуазель!
— За меня? — сказала Адриенна. — Почему же вы не боялись за
себя, мой бедный друг?
— Не знаю… это был какой-то непобедимый страх, и я не могла
от него отделаться, несмотря на расположение, выказанное
господином Роденом моей сестре… Он меня все ещё пугал!
— Странно… Я лучше, чем кто-либо другой, могу понять
инстинктивное чувство симпатии или отвращения… Но в данном случае…
Наконец… — сказала Адриенна, подумав, — оставим это… Скажите мне,
каким образом сегодня ваши подозрения перешли в уверенность?
— Вчера я пошла отнести моей сестре Сефизе пособие,
доставленное Роденом от какой-то сострадательной особы… Не застав
Сефизы у подруги, у которой она живет… я просила привратницу
предупредить сестру, что приду к ней сегодня утром… что я и
сделала… Извините меня за некоторые подробности… они необходимы…
— Говорите, говорите, друг мой!
— Молодая девушка, приютившая у себя мою сестру, — продолжала
смущенно Горбунья, опустив глаза и краснея, — ведет… не совсем
правильную… жизнь. Один из постоянных участников её развлечений,
по имени господин Дюмулен, сообщил ей настоящее имя господина
Родена, которого в том доме все знали как господина Шарлеманя.
— Да ведь он говорил мне об этом ещё у Балейнье… а потом он
даже объяснил, почему ему необходимо иметь такую скромную
квартирку в отдаленной местности… и я могла только похвалить его
за это.
— Ну, так вчера у господина Родена был аббат д'Эгриньи.
— Аббат д'Эгриньи! — воскликнула Адриенна.
— Да… и он пробыл два часа взаперти с Роденом.
— Дитя мое… вас обманули!
— Вот что я узнала, сударыня. Аббат приехал утром, но не
застал Родена дома. Тогда он оставил привратнице записку, где
написал: «Я буду через два часа». Молодая девушка, о которой я
говорила, увидела эту записку, и так как все, что касается
господина Родена, окружено какой-то таинственностью, то она
решилась из любопытства дождаться у привратницы приезда аббата
д'Эгриньи. И действительно, два часа спустя он вернулся и застал
господина Родена у себя.
— Нет, нет, — повторяла с дрожью Адриенна. — Это невозможно…
тут вышла какая-то ошибка!
— Не думаю. Зная, как важно это сообщение, я попросила эту
молодую особу описать мне наружность аббата д'Эгриньи. |