|
Вдруг доктор сделал движение: маршал Симон, не сводивший с него глаз, воскликнул: — Есть надежда? — По крайней мере, господин герцог, пульс усиливается. — Он спасен! — проговорил маршал. — Не питайте ложных надежд, господин герцог, — серьезно возразил доктор. — Пульс усилился благодаря сильным средствам, которые я пустил в ход… но я не отвечаю за исход кризиса… — Отец мой… отец!.. Ты меня слышишь? — спросил маршал, видя, что старик сделал легкое движение головой и слабо попытался поднять веки. Действительно, старик открыл глаза… и в них сиял ум. — Батюшка!.. ты жив… ты меня узнаешь?.. — вырвалось у маршала, опьяневшего от радостной надежды. — Ты здесь… Пьер?.. — слабым голосом проговорил старик. — Руку… дай… И он сделал легкое движение. — Вот она, батюшка! — проговорил маршал, сжимая в своих руках руку старика. Затем, невольно уступив порыву восторга, он бросился к отцу и, покрывая его руки, лицо и волосы поцелуями, воскликнул: — Жив… Боже!.. жив… спасен! В это время до ушей умирающего донеслись крики борьбы, начавшейся между бродягами, с одной стороны, и _волками_ вместе с _пожирателями_, с другой. — Шум… какой… шум! — оказал раненый. — Разве ещё дерутся? — Стихает, кажется, — сказал маршал, желая успокоить отца. — Пьер… — слабым и прерывистым голосом проговорил последний. — Не надолго… меня… хватит… — Батюшка! — Подожди… сынок… дай мне сказать тебе… только бы… успеть… сказать все… Доктор Балейнье чинно заметил старому рабочему: — Небо, может быть, совершит чудо… Выкажите себя достойным этого, и пусть священник… — Священник?.. Нет, спасибо… у меня есть сын, — сказал старик. — На его руках я отдам душу, которая всегда была честной и прямой… — Ты… умереть!.. — воскликнул маршал. — О нет… нет… — Пьер! — начал старик сперва довольно твердым голосом, но потом все слабее и слабее. — Ты сейчас… просил… совета… очень важного… Мне кажется… желание… указать тебе… на твой долг… меня и вернуло к жизни… Я умер бы… глубоко… несчастным… если бы… знал… что ты… пошел по недостойному… пути… И слушай… сын… мой честный сын… в эту страшную минуту… твой отец… не может ошибаться… ты должен… исполнить долг свой… иначе ты… поступишь… нечестно… и не исполнишь… последней… воли отца… Ты… не… колеблясь… должен… Последние слова были почти непонятны, старик совсем ослабел. Единственно, что мог разобрать маршал, это были слова: — _Наполеон II… Клятва… бесчестие… сын мой…_ Затем несколько судорожных движений губами, и все было кончено. |
